Эрвин Чаргафф "Белибердинское столпотворение"
.RU

Эрвин Чаргафф "Белибердинское столпотворение"


Источник: Краткий миг торжества. О том, как делаются научные открытия. (Библиотека журнала "Химия и жизнь"). М., 1988.
Эрвин Чаргафф "Белибердинское столпотворение"
Э. Чаргафф, классик биохимии, как-то назвал себя последним из вымершей породы естествоиспытателей. Он родился в 1905 г. в г. Черновцы, окончил Венский университет, работал в Берлине, Париже, с 1935 г. живет в США и работает в Колумбийском университете. Его интересы сосредоточены на химии нуклеиновых кислот, в 1950 г. он установил знаменитые «правила Чаргаффа» — закономерности, определяющие соотношения пуриновых и пиримидиновых оснований в молекулах ДНК и РНК, синтезируемых живыми организмами...

В этой короткой биографической справке нет одного — необычайной личности самого Чаргаффа. Брюзга и блестящий полемист; консерватор и автор революционного открытия; пурист, страстно борющийся за чистоту и высшую мораль науки, и критик, необъективный к тем членам научного сообщества, которые делают науку не так, как ему привычно. Он призывает к скромности, отрицает рекламу, но его публицистические выступления и статьи привлекают всеобщее внимание, и не только ученых. Это ли не реклама? Впрочем, хватит. Лучше обратиться к самому Чаргаффу, ибо никакое описание его личности не скажет о нем столько, сколько говорит о нем каждое, даже небольшое, его сочинение.

 

«Две недели спустя,— пишет Уотсон в своей книге „Двойная спираль",— мы с Чаргаффом скользнули взглядом друг по другу в Париже, на Международном биохимическом конгрессе. Мы встретились во дворе Сорбонны, и только едва заметная сердоническая усмешка показала, что Чаргафф меня узнал».

Поскольку у меня в памяти удерживаются, к сожалению, лишь всякие пустяки, я действительно припоминаю встречу на биохимическом конгрессе 1952 года и неуклюжего молодого человека. Правда, мое настроение в тот момент вряд ли можно было назвать сардоническим: просто я разыскивал уборную, но какую бы дверь ни открывал, обязательно оказывался в какой-нибудь аудитории, всякий раз украшенной одним и тем же большим портретом кардинала Ришелье.

Когда в «Двойной спирали» заходит речь обо мне, то автор обычно употребляет эпитеты «саркастический» или «сардонический». На самом же деле после первой встречи в Кембридже с этой парой энтузиастов ко мне больше подошло бы определение «озадаченный»: я действительно был озадачен при виде двух человек, которые пытаются уложить нуклеотиды в спираль и рассуждают о ее шаге (двойной эта спираль стала, кажется, только после того, как я рассказал им о наших результатах), не потрудившись узнать строение соединений, из которых эта спираль должна состоять. Ужас, в который привела меня такая безграничная отвага, поймет лишь тот, кто припомнит, что в то время молекулярной биологии еще не существовало. Это сейчас в науке принято считать, что выходить за пределы своей специальности и своей компетенции полезно, и многим удается проглотить больше, чем они откусили. А тогдашнее мое отношение к этой затее правильнее было бы назвать «лаконическим», потому что, уезжая из Кембриджа, я записал для памяти: «Два бродячих торговца в поисках спирали».

 

II

Однако здесь я не хочу писать о книге Уотсона — это я в свое время уже сделал. Мне хотелось бы сказать несколько слов о том, каково было заниматься наукой, особенно нуклеиновыми кислотами, в те доисторические времена (до эры Уотсона—Крика), когда еще не дошло дело до откровений, преподносимых наподобие нагорной проповеди, когда «невидимые коллективы» еще не начали играть неприглядную роль замкнутых гильдий, сдерживающих прогресс, и когда журнал« Nature » еще не печатал бойких научных фельетонов. Кроме того, я хотел бы добавить несколько слов о том, что я думаю о нынешнем положении дел.

Никто из тех, кто вошел в науку за последние десятилетия, не может себе представить, какими скромными масштабами отличалось тогда сообщество ученых. Отбору способствовало нечто вроде добровольного обета бедности, который должен был принести каждый вступающий в это сообщество. Если не считать прикладных лабораторий, игравших большую роль лишь в некоторых отраслях науки (например, в химии), то только в университетах существовали исследовательские должности, да и тех было очень мало, а оплачивались они плохо. Один из моих прежних руководителей уверял меня, что для него достаточным вознаграждением служила сама возможность вести исследования по своему усмотрению. (Впрочем, он имел еще и вполне приличный посторонний источник дохода.)

Наука — или, во всяком случае, та ее часть, которую я знаю,— была скромной; она была дешевой; она была открытой. Тогда еще можно было ставить эксперименты в прежнем смысле этого слова. Сейчас все трудятся над «проектами», результат которых должен быть известен заранее, иначе не удастся отчитаться в непомерных ассигнованиях, которых требуют эти проекты. А статьи пишутся тем не менее по-старому, как будто открытия, о которых в них говорится, были результатом поисков.

В промежуток между двумя мировыми войнами было сделано очень много важных научных открытий. Их поток продолжался и даже усиливался в Соединенных Штатах примерно до 1950—1955 гг., а потом заметно ослабел — почти в обратной пропорции к числу новых работников, приходящих в науку. Я знаю не так уж много столь разительных примеров диалектического перехода количества в качество.

Поскольку в то время научные эксперименты обходились сравнительно дешево, всегда было заманчиво устремиться в какую-нибудь новую область. Риск был минимальным, результаты, к сожалению,— иногда тоже. Но путь к ним всегда был радостным. С тех пор благодаря нескольким могучим техническим достижениям положение изменилось. Применение изотопных меток привело к развитию целой отрасли промышленности, продукция которой становилась все дороже по мере того, как росло разнообразие меченых соединений и снижались требования к их чистоте. Мощные центрифуги и другое оборудование в огромной степени расширили пределы возможного, но в еще большей степени удорожили достижение этих пределов. Появились и такие новые методики, например хроматография, электрофорез и спектрофотометрия, которые принесли больше пользы, чем вреда, И всетаки, по грубым подсчетам, нынешняя моя научная статья обходится раз в 20—25 дороже, чем такая же статья, подготовленная 35 лет назад (если вообще возможны такие сравнения). Мне могут возразить, что подобные подсчеты бессмысленны: чтобы обрести еще одну оперу Моцарта, мы бы ничего не пожалели. Однако это возражение легко отвести, поскольку никто из нас опер Моцарта не пишет.

 

III

Малочисленность научных работников в те времена имела и другие последствия. Было сравнительно легко открывать новые области деятельности и возделывать их: никто не опасался, что его немедленно ограбят, как это почти неминуемо происходит сейчас. Симпозиумов тогда созывалось сравнительно немного, а их участники не представляли собой полчища голодной саранчи, жаждущей новых областей, куда можно еще вторгнуться. Библиографические списки составлялись сравнительно честно, в то время как сейчас целые блоки ссылок перетаскиваются путем своеобразной трансдукции из одной статьи в другую, так что если на какую-то работу перестают ссылаться, то уж навсегда. Такой разрыв преемственности традиций — вероятно, одно из самых разрушительных последствий массовости научного сообщества, в котором мы живем сейчас.

«Что ново — то истинно» — эта иллюзия исказила сам смысл научного исследования. Стремление быть постоянно «на гребне волны» несовместимо с поисками истины о природе, а эти поиски и есть наука; когда говорят: «Теперь это уже не истина», истины нет вообще. Несколько лет назад я слышал, как один мой видный коллега объявил на научном съезде: «Результаты, о которых я докладывал в прошлом году, были основаны на фактах, которые теперь не имеют места». Такая форма отречения пришлась бы очень кстати Галилею и не вызвала бы возражений у инквизиции. Наша нынешняя литература до краев полна фактами, но я боюсь, что многие из них уже «не имеют места». И если хваленое самоочищение науки теперь прекратилось, то это только отчасти вызвано все возрастающей сложностью все хуже излагаемых экспериментов. В гораздо большей степени это результат той атмосферы спешки и гонки, в которой сейчас часто ведутся исследования: в «чаду безумств, балов и баловства» (Байрон. «Дон Жуан»).

Беглый набросок золотого века науки, которого никогда не было, я закончу еще двумя штрихами. Поскольку ученых было немного, молодому научному работнику было легко заработать себе репутацию. Две - три приличные статьи — и он уже был свой.

Наши тогдашние научные знания были ограниченны — мы еще не были оглушены многократными мощными взрывами фактов (из которых немало до крайности тривиальных); благодаря этому можно было понять основы одного или даже нескольких разделов науки. Это буколическое время, кажется, кончилось; все мы уже не плывем, а отдаемся течению. Или, если выражаться не столь метафорично, наука, как и любой другой вид деятельности, не может процветать, если занимающиеся ею имеют возможность знать все меньшую и меньшую часть того, что им следовало бы знать. И даже если сделать скидку на нынешние трудности приобретения необходимых знаний, я должен сказать, что меня ставит в тупик крайняя нелюбовь к химии и неведение ее, которые я часто встречаю среди молекулярных биологов. Химия — это наука о веществах; и поскольку молекулярная биология изучает вещества, а не торгует ими, как предметами потребления, постольку хорошее знание химии ей необходимо.

 

IV

Мне было бы очень жаль, если бы создалось впечатление, будто я пытаюсь нарисовать идиллическую картину доброго старого времени. Я вырос в жестокие времена, и чем дальше, тем становилось хуже. Я уже писал как-то, что меня удивляет, как это в такое скверное время появилось так много хорошей науки; пожалуй, это единственная область деятельности человеческого разума, которая до последнего времени была на подъеме. Тем не менее не следует удивляться, что в насквозь прогнившем обществе даже от святых слегка попахивает гнильцой.

Одно из главных несчастий моего времени — манипулирование человечеством с помощью рекламы. В области науки эта злая сила долгое время не проявляла себя — может быть, из-за того, что у растущего капитализма и молодого империализма были другие заботы, а может быть, благодаря тому, что ученые в силу своей малочисленности ухитрялись оставаться невредимыми, запрятавшись в щелях общества, которое тогда еще почти не обращало на них внимания... Однако к тому времени, когда появилась на свет молекулярная биология, все механизмы рекламы были готовы к бою. И вот тут-то сатурналия и разыгралась в полную силу.

 

V

Я не хотел бы, чтобы у читателей создалось впечатление, будто молекулярная биология началась с двойной спирали... Ее родословная, вероятно, восходит к открытию трансформирующих свойств ДНК и началу изучения бактериофагов. По моему мнению, вряд ли стоило создавать новую науку, которая состоит, в сущности, в приложении к биологии химических и отчасти физических методов: для этого существуют биохимия и биофизика.

Я прекрасно помню ощущение, которое испытал, увидев в «Nature» те две первые статьи о ДНК. Их тон был явно необычным — в нем было что-то высокомерное, что-то от оракула или даже от десяти заповедей. Все трудности, например, даже сейчас не очень понятный механизм расплетания гигантских двуспиральных структур в условиях живой клетки, просто отбрасывались с той самоуверенностью, которая позднее так ярко проявилась в нашей научной литературе. Это был тот самый дух, который вскоре принес нам «центральную догму», против чего я выступил, по-моему, первым, потому что никогда не любил наставников-гуру, пусть даже и с докторским дипломом. Я увидел в этом первые ростки чего-то нового — какой-то нормативной биологии, которая повелевает природе вести себя в соответствии с нашими моделями.

Структурная модель, предложенная для ДНК в первой статье,— двойная спираль, нити которой связаны парными основаниями,— представлялась мне не только самым изящным решением с эстетической точки зрения; это был и наиболее вероятный вывод из закономерностей спаривания оснований, ранее обнаруженных мной во многих препаратах ДНК. В значительно меньшей степени я был согласен со схемой репликации ДНК, предложенной во второй статье. Даже сейчас я не могу сказать, что совершенно с ней примирился: механизм синтеза ДНК in vivo все еще мне неясен.

Я не знаю, как обстояло дело в 1865 г., когда Кекуле предложил перевернувшую всю органическую химию структурную модель бензола: были ли тогда выпущены галстуки, украшенные веселенькими шестиугольниками? Вряд ли, потому что тогда еще не наступило время массового оглупления, а искусство рекламы было еще в пеленках. Во всяком случае, рекламная свистопляска, которая последовала за обнародованием модели ДНК, вероятно, не имеет себе подобных в истории науки.

 

VI

Научная индукция, по сути дела, представляет собой параллелограмм сил — рациональной и иррациональой. Вот почему Наука во многих отношениях не столько наука, сколько искусство. Поэтому невозможно переоценить роль, которую играют в научном исследовании воображение, непредвиденные выводы, основанные на неожиданных аналогиях. Если все можно предсказать заранее, то на пашу долю остается только безрадостная проверка. Чем больше мы полагаемся на аксиоматические построения, на предписанные модели, тем больше ограничивается свобода научного интеллекта и тем меньше нового может быть обнаружено. Боюсь, что именно в таких условиях работает сейчас в значительной своей части молекулярная биология.

Исследователь постоянно рискует переоцепить истинность своих наблюдений, оставляя еще меньше места для диалектики. Для меня же научная истина складывается из всего того, что пока еще не опровергнуто,— в лучшем случае это плотная мозаика приближений. Поэтому преследование имеет гораздо большую ценность, чем сама добыча, или, если выражаться мягче, путь к цели исследования важнее самой цели. Не значит ли это, что я предлагаю считать покровителем ученых Сизифа? Вообще говоря, нет. Самым трагичным в судьбе этого мифологического героя было то, что он всегда вкатывал в гору и упускал один и тот же камень; по-моему, это как раз то, чем занимаются сейчас многие молекулярные биологи. Статьи, публикуемые в этой области, технически весьма грамотны. Поскольку независимо от того, какой биологический объект изучают, идут в ход одни и те же методики, результаты обычно подтверждают друг друга, и это толкуется как доказательство единства природы. Когда же появляется какое-нибудь новое оборудование или новая методика, возникает новая группа результатов, и это почитают научным прогрессом. Пелена монотонности опустилась на область науки, которая когда-то была самой живой и привлекательной из всех. Раньше каждая из биологических дисциплин имела свое характерное лицо, свою сферу интересов и этим привлекала свой определенный тип ученых. Теперь, когда я иду по лаборатории, занимаются ли в ней вирусами или физиологией развития, я вижу, как все сидят перед одними и теми же ультрацентрифугами или сцинтилляционньши счетчиками, производя на свет все те же совпадающие кривые. Слишком мало места осталось для самого важного — для игры научного воображения. Homo ludens (человек забавляющийся) отступил перед убийственной серьезностью больших финансов.

 

VII

Отмеченное интеллектуальной слабостью, наше время отличается между тем необыкновенной категоричностью суждений. Многие великие построения современности — экзистенциализм, структурализм, трансформационная грамматика, центральная догма и другие принципы молекулярной биологии, превращенные в лозунги,— все они с самого начала выглядели какими-то искусственными и преувеличенными. В них был привкус чего-то не совсем честно заработанного. Как образы, которые нам показывает в своих зеркалах фокусник: зеркала затуманиваются, и видения исчезают. Многое из провозглашенного, возможно, и соответствует истине; но все это выглядит пышной упаковкой, которая занимает куда больше места, чем само содержимое. Создается даже впечатление, будто само существование содержимого зависит именно от упаковки.

Тем не менее я не желал бы кончить на этой ноте. Мне хочется напомнить несколько имен. Это имена тех, кто проделал основополагающие исследования по нуклеиновым кислотам и кого я знал лично — или до, или после того, как я покинул мирное поприще, чтобы заняться суровыми проблемами химии нуклеиновых кислот. Некоторые весьма важные работы по химии пуринов и пиримидинов провел Т. Джонсон из Йэльского университета, благодаря которому я впервые попал в Америку. В Берлинском университете я встречал Стейделя — когда-то он был одним из сотрудников Косселя. Александр Тодд познакомил меня с лабораториями органической химии, когда я в 1934 г. посетил Оксфорд. В Рокфеллеровском институте я часто встречал Ф. Левина, чьи работы, особенно по сахарам, входящим в состав нуклеиновых кислот, заслуживают более высокой оценки, чем они получили. В том же институте я несколько раз мельком видел великого и скромного Звери. Еще были Галланд* Джордан и Дж. Дэвидсон, Браше и Каспсрссон, Боуден и Пири, Хаммарстен и Джорпс, Таинхаузер и Герхард Шмидт, Мирский и Поллистер, а в Москве — мягкий и вежливый Белозерский. В Колумбийском университете много лет работал Закариас Дише — без его дифениламиновой реакции не могло бы быть выполнено большинство работ по ДНК. Многих из этих людей уже нет, но, к счастью, не весь этот список заупокойный. Все они работали тогда, когда исследователи еще не были столь отчуждены от предмета своих исследований, еще до того, как изучение природы стало вестись открытым способом и на первый план вышли вскрышные работы. Сейчас обитатели обреченного замка, в который превратился Дворец Науки, говорят на одном и том же языке, но не понимают друг друга.

Немногие разделяют мое мнение — и во всяком случае, не те, кто некоторое время назад поднял меня на смех в одной журнальной статье, заявив, что мой идеал ученого — это Луи Пастер в исполнении киноактёра Пола Муни. Может быть, они и правы, хотя я в этом сомневаюсь. Однако что мне действительно не нравится — это когда Е. coli выступает в роли природы. Уж слишком велика разница в таланте

eshe-ne-ribi-shestinogie-priglashaem-k-puteshestviyu.html
eshe-ne-zakopane-no-den-pervij.html
eshe-o-kamne-i-imeni-ieromonah-kornilij-tajna-imeni-razmishleniya-ob-imenah-bozhiih-i-imenah-chelovecheskih.html
eshe-odin-chelovek-postradavshij-vo-vremya-chp-v-udmurtii-obratilsya-za-medicinskoj-pomoshyu-informacionnoe-agentstvo-ria-novosti-03062011.html
eshe-odin-kultovij-roman-stranica-19.html
eshe-odno-izmerenie-slov-unterton-rajner-paclaf.html
  • literatura.bystrickaya.ru/rej-charlz-pevec-i-pianist-publikuetsya-po-knige-kuznecov-a-g-iz-istorii-amerikanskoj-muziki-klassika-dzhaz.html
  • credit.bystrickaya.ru/polozhenie-detej-nahodyashihsya-v-specialnih-uchebno-vospitatelnih-uchrezhdeniyah-dlya-detej-i-podrostkov-s-deviantnim-povedeniem.html
  • assessments.bystrickaya.ru/dokumentaciya-ob-aukcione-dlya-provedeniya-otkritogo-aukciona-stranica-10.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tom-chto-vse-techet-vse-izmenyaetsya-obshenauchnie-metodi.html
  • holiday.bystrickaya.ru/nezakonnomu-oborotu-arheologicheskih-artefaktov.html
  • college.bystrickaya.ru/4-avarii-na-aes.html
  • composition.bystrickaya.ru/podgotovka-i-krizis-pervonachalnogo-scenariya-prognozno-analiticheskij-centr.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/znachenie-fiziki-dlya-formirovaniya-mirovozzreniya-uchashihsya.html
  • literature.bystrickaya.ru/ekstrennaya-psihologicheskaya-pomosh-v-a-artemeva-kompyuternaya-verstka-v-a-artemeva.html
  • credit.bystrickaya.ru/osnovi-prava-5.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/amerikanskaya-shkola-marzhinalizma.html
  • education.bystrickaya.ru/2-dopolnitelnoe-obrazovanie.html
  • abstract.bystrickaya.ru/332-prinyatie-resheniya-ob-upravlyayushem-vozdejstvii-v-asu-adaptivnoe-upravlenie-slozhnimi-sistemami-na-osnove-teorii.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-disciplini-koncepcii-sovremennogo-estestvoznaniya-050706-pedagogika-i-psihologiya.html
  • klass.bystrickaya.ru/anatolij-marchenko-o-sebe-vse-rasskazal-sam-stranica-12.html
  • bukva.bystrickaya.ru/polozhenie-o-provedenii-mezhmunicipalnogo-konkursa-pejzazhnoj-zhivopisi-priobshenie-k-severu.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/palata-razmishlenij-rossijskaya-gazeta-kira-latuhina-20112008-238-str-2-pervij-kanal-novosti-19-11-2008-borisov-dmitrij-12-00-8.html
  • testyi.bystrickaya.ru/5-7-sinip-oushilari-shn-zhalpi-blm-beretn-pnder-bojinsha-alali-olimpiadasi-aza-tl-zhne-debiet-6-sinip.html
  • institut.bystrickaya.ru/temi-referatov-dlya-slushatelej-cikla-usovershenstvovanie-pervichnaya-mediko-profilakticheskaya-pomosh-naseleniyu.html
  • composition.bystrickaya.ru/otveti-model-povar-vrach-igrovie-tehnologii-professionalnoj-orientacii-mladshih-shkolnikov.html
  • teacher.bystrickaya.ru/folklor-ili-ustnoe-narodnoe-tvorchestvo-vsegda-bil-samim-tesnim-obrazom-svyazan-s-zhiznyu-obshestva-s-istoriej-gosudarstva-rossijskogo-vspomnim-hotya-bi-bilini.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/analiz-dinamiki-vneshnej-torgovli-rossii.html
  • turn.bystrickaya.ru/perechen-tehnicheskih-sredstv-ksa-cik-gas-vibori-stranica-7.html
  • holiday.bystrickaya.ru/normativno-tehnicheskaya-dokumentaciya-na-tehnicheskoe-obsluzhivanie-i-remont-stranica-3.html
  • crib.bystrickaya.ru/iii-administrativnie-proceduri-administrativnij-reglament-ispolneniya-gosudarstvennoj-funkcii.html
  • shkola.bystrickaya.ru/pashalnaya-skazka.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/vserossijskoj-olimpiadi-shkolnikov-po-obsheobrazovatelnim-predmetam-v-2011-godu.html
  • university.bystrickaya.ru/globalizaciya-i-nacionalizm-istoriya-i-sovremennost-socialno-filosofskij-analiz.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/ris-1-planovo-uchetnij-grafik-ispolzovaniya-rabochej-sili-uchebnoe-posobie-moskva-2008-g-voropaev-v-i-istoriya.html
  • turn.bystrickaya.ru/plan-konspekt-uroka-matematiki-v-9-klasse-tema-sistema-uravnenij-s-dvumya-peremennimi.html
  • university.bystrickaya.ru/godovoj-plan-raboti-gosudarstvennogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-srednej.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/spravochnik-bibliografa-nauch-red-a-n-vaneev-v-a-minkina-spb-professiya-2002-s-361-372.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/otchet-o-samoobsledovanii-osnovnoj-obrazovatelnoj-programmi-po-specialnosti-260601-mashini-i-apparati-pishevih-proizvodstv-stranica-17.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/5-process-niokr-i-strategicheskie-zadachi-ego-otdelnih-etapov-g-ya-goldshtejn-strategicheskie-aspekti-upravleniya-niokr.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-dvadcat-vosmaya-polne-tochno-a-imenno-v-pervij-ponedelnik-fevralya-mesyaca-1420-goda-posle-svyatoj-sholastiki.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.