.RU

Если бы среди бесконечного разнообразия предметов, о которых говорится в этой книге, и оказалось что-ни­будь такое, что против моего ожидания может кого-либо об


О ДУХЕ ЗАКОНОВ

ПРЕДИСЛОВИЕ


Если бы среди бесконечного разнообразия предметов, о которых говорится в этой книге, и оказалось что-ни­будь такое, что против моего ожидания может кого-либо обидеть, то не найдется в ней по крайней мере ничего, сказанного со злым умыслом. Мой ум не имеет от природы склонности к порицанию. Платон27 благодарил небо за то, что родился во времена Сократа28, я же благословляю небо за то, что оно судило мне родиться при правительстве, под властью которого я живу, и повелело мне повиноваться тем, к которым внушило любовь.


Я прошу одной милости, хотя и. боюсь, что мне в ней откажут: не судить по минутному чтению о двадцатилетнем труде;


одобрять или осуждать всю мою книгу целиком, а не отдель­ные ее фразы. Когда хотят узнать цели и намерения автора, то где же всего ближе искать их как не в целях и намерениях его произведения.


Я начал с изучения людей и нашел, что все бесконечное разнообразие их законов и нравов не вызвано единственно произволом их фантазии.


Я установил общие начала и увидел, что частные случаи как бы сами собою подчиняются им, что история каждого на­рода вытекает из них как следствие и всякий частный закон связан с другим законом или зависит от другого, более общего закона.


Обратившись к древности, я постарался усвоить дух ее, чтобы случаи, существенно различные, не принимать за сход­ные и не просмотреть различий между теми, которые кажутся сходными.


Принципы свои я вывел не из своих предрассудков, а из самой природы вещей.


Немало истин окажутся здесь очевидными лишь после того, как обнаружится цепь, связующая их с другими исти­нами. Чем больше будут размышлять над подробностями, тем более будут убеждаться в верности общих начал. Самые эти подробности приведены мною не все, ибо кто может сказать все и не показаться при этом смертельно скучным?


Здесь не найдут тех крайностей, которые как будто состав­ляют характерную особенность современных сочинений. При известной широте взгляда все крайности исчезают; проявляются же они обыкновенно лишь вследствие того, что ум писателя, сосредоточившись всецело на одной стороне предмета, остав­ляет без внимания все прочие.


Я пишу не с целью порицать установления какой бы то ни было страны. Каждый народ найдет в моей книге объяснение существующих у него порядков, и она, естественно, приведет к заключению, что предлагать в них какие-нибудь изменения этих порядков имеют право только те лица, которые получили от рождения счастливый дар проникать одним взглядом гения всю организацию государства.


Нельзя относиться безразлично к делу просвещения народа. Предрассудки, присущие органам управления, были первона­чально предрассудками народа. Во времена невежества люди не ведают сомнений, даже когда творят величайшее зло, а з эпоху просвещения они трепещут даже при совершении вели­чайшего блага. Они чувствуют старое зло, видят средства к его исправлению, но вместе с тем видят и новое зло, происте­кающее от этого исправления. Они сохраняют дурное из боязни худшего и довольствуются существующим благом, если сомневаются в возможности лучшего; они рассматривают ча­сти только для того, чтобы познать целое, и исследуют все причины, чтобы уразуметь все последствия,


Если бы я мог сделать так, чтобы люди получили новье основания полюбить свои обязанности, своего государя, свое отечество и свои законы, чтобы они почувствовали себя более счастливыми во всякой стране, при всяком правительстве и на всяком занимаемом ими посту, - я счел бы себя счастливей­шим из смертных.


Если бы я мог сделать так, чтобы у тех, которые повеле­вают, увеличился запас сведений относительно того, что они должны предписывать, а те, которые повинуются, нашли новое удовольствие в повиновении, - я счел бы себя счастливейшим из смертных.


Я счел бы себя счастливейшим из смертных, если бы мог излечить людей от свойственных им предрассудков. Предрас­судками я называю не то, что мешает нам познавать те или иные вещи, а то, что мешает нам познать самих себя.

О духе законов


Стремясь просветить людей, мы всего более можем прила­гать к делу ту общую добродетель, в которой заключается любовь к человечеству. Человек - это существо столь гибкое и в общественном быту своем столь восприимчивое к мнениям и впечатлениям других людей - одинаково способен и понять свою собственную природу, когда ему показывают ее, и утра­тить даже всякое представление о ней, когда ее скрывают от него.


Я много раз начинал и оставлял этот труд, тысячу раз бро­сал я на ветер уже исписанные мною листы и каждый день чувствовал, что мои руки опускаются от бессилия. Исследуя свой предмет без всякого предварительного плана, я не знал ни правил, ни исключений и если находил истину, то для того только, чтобы тут же утратить ее; но когда я открыл мои об­щие начала, то все, чего я искал, предстало предо мною, и на протяжении двадцати лет я видел, как труд мой возник, рос, развивался и завершился.


если этому труду суждено иметь успех, я буду в значительной степени обязан этим величию моего предмета. Не ду­маю, однако, чтобы тут не было никакой заслуги и с моей стороны. Когда я прочел все, что было написано прежде меня столь многими великими людьми во Франции, в Англии и Гер­мании, я был поражен восхищением, но не пал духом. «И я тоже художник!», - воскликнул я вместе с Корреджио.

^ ЗАЯВЛЕНИЕ АВТОРА


Для понимания первых четырех книг этого труда следует заметить, что 1) под словом республиканская добродетель я разумею любовь к отечеству, т. е. любовь к равенству. Это не христианская или нравственная, а политическая доброде­тель; она представляет ту главную пружину, которая приво­дит в движение республиканское правительство подобно тому, как честь является движущей пружиной монархии. На этом основании я и назвал любовь к отечеству и к равенству поли­тической добродетелью: новые идеи, к которым я пришел, обя­зывали меня приискать для них и новые названия или упо­треблять старые слова в новом смысле. Лица, не понявшие этого, приписали мне много таких нелепых мнений, которые показались бы возмутительными во всех странах мира, так как во всех странах мира дорожат нравственностью. 2) Сле­дует обратить внимание на то, что между утверждением, что известное свойство, душевное расположение или добродетель не являются главными двигателями такого-то правительства, и утверждением, что они в этом правительстве совсем отсутствуют, есть большое различие. Если я скажу, что такое-то колесо или шестерня не относятся к орудиям, приводящим в движение механизм часов, то можно ли из этого заключить, что их совсем не имеется в этих часах? Столько же оснований для заключения, что христианские и нравственные доброде­тели и даже сама политическая добродетель отсутствуют в монархии. Одним словом: честь существует и в республике, хотя движущее начало республики - политическая доброде­тель, а политическая добродетель существует и в монархии, несмотря на то, что движущее начало монархии - честь.


Говоря в V главе третьей книги моего сочинения о добро­детельном человеке, я имел в виду не человека, обладающего христианскими или нравственными добродетелями, а человека, стремящегося к политическому благу, т. е. обладающего тою политическою добродетелью, о которой была речь. Это чело­век, который любит законы своей страны и любовью к ним руководствуется в своей деятельности. Все это я уточнил в настоящем издании путем еще более четкого определения своих идей; в большинстве случаев, где было употреблено мною слово добродетель, я заменил его выражением полити­ческая добродетель.


КНИГА ПЕРВАЯ О законах вообще

ГЛАВА I О законах в их отношениях к различным существам


Законы в самом широком значении этого слова суть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует, имеет свои законы: они есть и у божества, и у мира материального, и у су­ществ сверхчеловеческого разума, и у животных, и у человека.


Те, которые говорят, что все видимые нами в мире язления произведены слепою судьбою, утверждают великую нелепость, так как что может быть нелепее слепой судьбы, создавшей разумные существа?


Итак, есть первоначальный разум; законы же - это отно­шения, существующие между ним и различными существами, и взаимные отношения этих различных существ.


Бог относится к миру как создатель и охранитель; он тво­рит по тем же законам, по которым охраняет; он действует по этим законам, потому что знает их; он знает их, потому что создал их, и он создал их, потому что они соответствуют его мудрости и могуществу.


Непрерывное существование мира, образованного движе­нием материи и лишенного разума, приводит к заключению, что все его движения совершаются по неизменным законам, и какой бы иной мир мы себе ни вообразили вместо существую­щего, он все равно должен был бы или подчиняться неизмен­ным правилам, или разрушиться.


Таким образом, дело творения, кажущееся актом произ­вола, предполагает ряд правил, столь же неизбежных, как рок атеистов. Было бы нелепо думать, что творец мог бы управ­лять миром и помимо этих правил, так как без них не было бы и самого мира.


Эти правила - неизменно установленные отношения. Так, все движения и взаимодействия двух движущихся тел воспри­нимаются, возрастают, замедляются и прекращаются согласно отношениям между массами и скоростями этих тел; в каждом различии есть единообразие, и в каждом изменении - посто­янство.


Единичные разумные существа могут сами для себя созда­вать законы, но у них есть также и такие законы, которые не ими созданы. Прежде чем стать действительными, разум­ные существа были возможны, следовательно, возможны были отношения между ними, возможны поэтому и законы. Зако­нам, созданным людьми, должна была предшествовать воз­можность справедливых отношений. Говорить, что вне того, что предписано или запрещено положительным законом, нет ничего ни справедливого, ни несправедливого, значит утверж­дать, что до того, как был начерчен круг, его радиусы не были равны между собою.


Итак, надо признать, что отношения справедливости пред­шествуют установившему их положительному закону. Так, например, если существует общество людей, то справедливо, чтобы люди подчинялись законам этого общества; если разум­ные существа облагодетельствованы другим существом, они должны питать к нему благодарность; если разумное существо сотворено другим разумным существом, то оно должно оста­ваться в той же зависимости, в какой оно находилось с пер­вого момента своего существования; если разумное существо причинило зло другому разумному существу, то оно заслужи­вает, чтобы ему воздали таким же злом, и т. д.


Но мир разумных существ далеко еще не управляется с таким совершенством, как мир физический, так как, хотя у него и есть законы, по своей природе неизменные, он не сле­дует им с тем постоянством, с которым физический мир сле­дует своим законам. Причина этого в том, что отдельные разумные существа по своей природе ограниченны и потому способны заблуждаться и что, с другой стороны, им свой­ственно по самой их природе действовать по собственным по­буждениям. Поэтому они не соблюдают неизменно своих пер­воначальных законов, и даже тем законам, которые они со­здают сами для себя, они подчиняются не всегда.


Неизвестно, находятся ли животные под управлением общих или каких-нибудь особенных законов движения. Как бы то ни было, они не связаны с богом более близкими отно­шениями, чем остальной материальный мир; способность же чувствовать служит им лишь для их отношений друг к другу, к другим существам и к самим себе.


В свойственном им влечении к наслаждению каждое из них находит средство для охраны своего отдельного бытия, и это же влечение служит им для сохранения рода. Они имеют естественные законы, потому что соединены способностью чувствовать и не имеют законов положительных, потому что не соединены способностью познавать. Но они не следуют неизменно и своим естественным законам; растения, у которых мы не замечаем ни чувства, ни сознания, лучше их следуют последним.


Животные лишены тех высоких преимуществ, которыми мы обладаем, но зато у них есть такие, которых нет у нас. У них нет наших надежд, но нет и наших страхов; они, подобно нам, умирают, но не сознают этого; большая часть их даже охра­няет себя лучше, чем мы себя, и не так злоупотребляет своими страстями, как мы.


Как существо физическое, человек, подобно всем другим телам, управляется неизменными законами; как существо, ода­ренное умом, он беспрестанно нарушает законы, установлен­ные богом, и изменяет те, которые сам установил. Он должен руководить собою, и, однако, он существо ограниченное; как всякое смертное разумное существо, он становится жертвою неведения и заблуждения и нередко утрачивает и те слабые познания, которые ему уже удалось приобрести, а как суще­ство чувствующее, он находится во власти тысячи страстей. Такое существо способно ежеминутно забывать своего созда­теля - и бог напоминает ему о себе в заветах религии; такое существо способно ежеминутно забывать самого себя - и философы направляют его законами морали; созданный для жизни в обществе, он способен забывать своих ближних - и законодатели призывают его к исполнению своих обязанно­стей посредством политических и гражданских законов.

ГЛАВА II О законах природы


Всем этим законам предшествуют законы природы, назван­ные так потому, что они вытекают единственно из устройства нашего существа. Чтобы основательно познакомиться с ними, надо рассмотреть человека во время, предшествовавшее обра­зованию общества. Законы, по которым он жил в том состоя­нии, и будут законами природы.


Тот закон, который, запечатлев в нас идею творца, влечет нас к нему, в ряду естественных законов занимает первое ме­сто по своей важности, но не по порядку законов во времени. Человек в природном состоянии обладает не столько позна­ниями, сколько способностью познания. Ясно, что первые идеи его не будут носить умозрительного характера: прежде чем размышлять о начале своего бытия, он думает о его охране­нии. Такой человек вначале чувствует лишь свою слабость. Он будет крайне боязлив; если бы для подтверждения этого по­требовались примеры, то они уже найдены в лесах, обитаемых дикарями: все заставляет их трепетать, все обращает в бег­ство.


В таком состоянии каждый чувствует себя низшим по от­ношению к другим людям и лишь с трудом доходит до чув­ства равенства с ними. Стремление нападать друг на друга чуждо таким людям; следовательно, мир является первым естественным законом человека.


Гоббс29 неправ, когда приписывает первобытным людям желание властвовать друг над другом. Идея власти и господ­ства настолько сложна и зависит от такого множества других идей, что она не может быть первой во времени идеей чело­века.


Если война не есть естественное состояние людей, то по­чему же, спрашивает Гоббс, люди всегда ходят вооруженными и запирают на ключ свои жилища? Однако не следует припи­сывать людям, жившим до образования общества, такие стремления, которые могут возникнуть у них только после образования общества, вместе с которым у них появляются поводы для нападения и защиты.


С чувством своей слабости человек соединяет ощущение своих нужд. Поэтому второй естественный закон человека - стремление добывать себе пищу.


Я сказал, что страх побуждает людей бежать друг от друга; но как только они увидят, что страх их является взаим­ным, у них появится желание подойти друг к другу. Кроме того, их влечет к сближению и чувство удовольствия, испыты­ваемое каждым животным при встрече с животным той же породы, причем то очарование, которое связано с различием двух полов, еще более увеличит это удовольствие. Таким обра­зом, просьба, обращенная одним человеком к другому, состав­ляет третий естественный закон человека.


Первоначально человек обладает способностью чувствовать; в дальнейшем он доходит до приобретения познаний. Таким образом, людей связывает вторая нить, которой нет у животных; отсюда возникает новый повод к сближению. Желание жить в обществе - четвертый естественный закон человека.

ГЛАВА III О положительных законах


Как только люди соединяются в обществе, они утрачивают сознание своей слабости, существовавшее между ними равен­ство исчезает и начинается война, Каждое отдельное общество начинает сознавать свою силу - отсюда состояние войны между народами. Отдельные лица в каждом обществе начи­нают ощущать свою силу и пытаются обратить в свою пользу главные выгоды этого общества - отсюда война между от­дельными лицами,


Появление этих двух видов войны побуждает установить законы между людьми. Как жители планеты, размеры кото­рой делают необходимым существование на ней многих раз­личных народов, люди имеют законы, определяющие отноше­ния между этими народами: это международное право. Как существа, живущие в обществе, существование которого нуж­дается в охране, они имеют законы, определяющие отношения между правителями и управляемыми: это право политическое. Есть у них еще законы, коими определяются отношения всех граждан между собою: это право гражданское.


Международное право, естественно, основывается на том принципе, согласно которому различные народы должны во время мира делать друг другу как можно более добра, а во время войны причинять насколько возможно менее зла, не на­рушая при этом своих истинных интересов.


Цель войны - победа; цель победы - завоевание; цель за­воевания - сохранение. Из этого и предшествующего принци­пов должны проистекать все законы, образующие международ­ное право.


Международное право имеется у всех народов, оно есть даже у ирокезов, поедающих своих пленников: они отправляют и принимают послов, у них существуют определенные правила ведения войны и поведения в период мира; плохо только, что это международное право основано не на истинных прин­ципах.


Кроме международного права, относящегося ко всем обще­ствам, есть еще политическое право для каждого из них в от­дельности. Общество не может существовать без правитель­ства. «Соединение всех отдельных сил, - как прекрасно гово­рит Гравина, - образует то, что называется политическим состоянием (государством)».


Эта соединенная сила может быть отдана в руки или одному лицу или нескольким лицам. Основываясь на том, что отеческая власть установлена самой природой, некоторые по­лагают, что правление одного - самое естественное из всех. Но пример отеческой власти ничего не доказывает, ибо если власть отца и представляет некоторое соответствие с правле­нием одного, то власть братьев по смерти отца или по смерти братьев власть двоюродных братьев соответствует правлению нескольких лиц. Политическая власть необходимо предпола­гает союз нескольких семейств.


Вернее будет сказать, что правительство наиболее сооб­разно с природой в том случае, если его особенные свойства больше всего соответствуют характеру народа, для которого оно установлено.


Силы отдельных людей не могут объединиться, пока не пришли к единству их воли; это последнее единство и есть то, что, опять-таки по прекрасному выражению Гравина, называется гражданским состоянием.


Закон, говоря вообще, есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли; а политические и граж­данские законы каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума.


Эти законы должны находиться в таком тесном соответ­ствии со свойствами народа, для которого они установлены, что только в чрезвычайно редких случаях законы одного на­рода могут оказаться пригодными и для другого народа.


Необходимо, чтобы законы соответствовали природе и принципам установленного или установляемого правитель­ства, имеют ли они целью устройство его, - что составляет задачу политических законов, - или только поддержание его существования, - что составляет задачу гражданских законов.


Они должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату - холодному, жаркому или умеренному, - качествам почвы, ее положению, размерам, образу жизни ее народов - земледельцев, охотников или пастухов, - степени свободы, допускаемой устройством государства, рели­гии населения, его склонностям, богатству, численности, тор­говле, нравам и обычаям; наконец, они связаны между собой и обусловлены обстоятельствами своего возникновения, целями законодателя, порядком вещей, на котором они утверждаются. Их нужно рассмотреть со всех этих точек зрения.


Это именно я и предполагаю сделать в настоящей книге. В ней будут исследованы все эти отношения; совокупность их образует то, что называется Духом законов.


В этом исследовании я не отделяю политических законов от гражданских, так как, занимаясь исследованием не зако­нов, а Духа законов, который заключается в различных отно­шениях законов к различным предметам, я должен был сообразоваться не столько с естественным порядком законов, сколько с естественным порядком этих отношений и пред­метов.


Я начну с рассмотрения тех отношений, в которых законы состоят к природе и принципу каждого правительства, уделяя особое внимание изучению этого принципа, ввиду того что он оказывает решающее влияние на законы. И если мне удастся установить этот принцип, я покажу, что законы вытекают из него, как из своего источника. Затем я перейду к рассмотре­нию других, по-видимому, более частных отношений.

КНИГА ВТОРАЯ О законах, вытекающих непосредственно из природы правительства

ГЛАВА I О природе трех различных образов правления


Есть три образа правления: республиканский, монархиче­ский и деспотический. Чтобы обнаружить их природу, доста­точно и тех представлений, которые имеют о них даже наиме­нее осведомленные люди. Я предполагаю три определения или, вернее, три факта: «республиканское правление - это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа или части его; монархическое, - при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных за­конов; между тем как в деспотическом все вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица».


Вот что я называю природой правления. Предстоит рас­смотреть, каковы законы, непосредственно вытекающие из этой природы и, стало быть, имеющие значение основных крае­угольных законов.

ГЛАВА II О республиканском правлении и законах, относящихся к демократии


Если в республике верховная власть принадлежит всему народу, то это демократия. Если верховная власть находится в руках части народа, то такое правление называется аристо­кратией.


В демократии народ в некоторых отношениях является государем, а в некоторых отношениях - подданным.


Государем он является только в силу голосований, коими он изъявляет свою волю. Воля государя есть сам государь. Поэтому законы, определяющие право голосования, являются основными для этого вида правления. В самом деле, для рес­публики столь же важно определить, как, кем, пред кем и о чем будут производиться голосования, как для монархии - знать, кто государь и как он должен управлять.


Либаний говорит, что в Афинах иностранец, вмешавшийся в народное собрание, подлежал смертной казни; он был вино­вен в узурпации прав верховной власти.


Существенно важно определить число граждан, из коих состоит народное собрание, ибо без этого во многих случаях было бы неизвестно, высказался ли весь народ в целом или только часть его. В Лакедемоне требовалось 10 тысяч граж­дан. В Риме, рожденном в ничтожестве и возвысившемся до величия, в Риме, которому было суждено изведать все пре­вратности фортуны, в Риме, который то видел всех своих граждан вне своих стен, то заключал в своих стенах всю Ита­лию и часть земного шара, это число не было определено, и в этом заключалась одна из важных причин его падения 30.


Народ, обладающий верховной властью, должен делать сам все, что он в состояния хорошо выполнить, а то, чего он не может выполнить, он должен делать через посредство своих уполномоченных.


Но эти уполномоченные не будут таковыми, если они не назначены самим народом; поэтому основной принцип этого вида правления состоит в том, что народ сам избирает своих уполномоченных, т. е. должностных лиц государства.


Подобно монархам и даже в еще большей степени народ нуждается в руководстве со стороны совета или сената. Но чтобы иметь к ним доверие, он должен сам избирать членов этих учреждений или непосредственно, как в Афинах, или чрез посредство особого учреждения, созданного народом для того, чтобы их выбирать, как это делалось в некоторых случаях в Риме.


Народ в высшей степени удачно избирает тех, кому он должен поручить часть своей власти. Тут ему нужно руково­диться лишь обстоятельствами, которых он не может не знать, и самыми очевидными фактами. Он знает, например, что такой-то человек часто бывал на войне и воевал успешно - и вот. он уже способен избрать полководца. Он знает, что такой-то судья усердно исполняет свои обязанности, никогда не был уличен в подкупности и что люди вообще довольны им, - и он уже достаточно осведомлен для избрания претора. Он поражен роскошью и щедростью какого-нибудь гражда­нина, и это все, что ему нужно знать для выбора эдила. Все это факты, о которых он узнает на своих площадях гораздо лучше, чем монархи в своих дворцах. Но сумеет ли он сам выполнить какое-нибудь дело, изучить места, возможности, благоприятные моменты, воспользоваться этими знаниями? Нет, этого он не сумеет сделать.


Если бы кто-либо усомнился в естественной способности народа распознавать достоинства избираемых им лиц, то пусть он бросит взгляд на непрерывный ряд поразительно удачных выборов, которые были произведены афинянами и римлянами и которые, конечно, невозможно объяснять случайностью.


Известно, что, хотя в Риме народ и завоевал себе право поручать отправление государственных должностей плебеям, он так и не мог решиться выбирать их, и, хотя в Афинах по закону Аристида дозволялось избирать на эти должности лиц из всех классов, простой народ, по словам Ксенофонта31, никогда не претендовал на те должности, от которых зависело его благополучие и его слава.


Подобно тому, как большинство граждан вполне способно быть избирателями, но не имеет всех нужных качеств для того, чтобы быть избираемыми, народ способен контролиро­вать деятельность других лиц, но неспособен вести дела сам.


Необходимо, чтобы дела шли, и шли не слишком скорым и не слишком замедленным шагом; но народ всегда или не в меру деятелен или совсем безучастен. Иногда он все ниспро­вергает своими сотнями тысяч рук, но бывает и так, что на своих сотнях тысяч ног он ползет, как насекомое.


В демократическом государстве народ разделен на опреде­ленные классы. В различных способах производить это разде­ление особенно наглядно проявился гений великих законода­телей. Именно от правильности этого разделения и зависели всегда прочность и процветание демократии.


Сервий Туллий создавал свои классы, руководствуясь ари­стократическим принципом. Тит Ливии и Дионисий Галикарнасский рассказывают нам, как он сосредоточил право голосо­вания в руках первых граждан государства. Он разделил рим­ский народ на сто девяносто три центурии, образовавшие шесть классов. Поместив богатых в относительно меньшем количестве в первые центурии, а менее богатых в количестве сравнительно большем в следующие, он отбросил всю массу бедняков в одну последнюю центурию. И так как центурии имели только по одному голосу каждая, то выходило, что право голоса принадлежало не столько лицам, сколько влия­нию и богатству.


Солон32 разделил афинский народ на четыре класса. Руко­водствуясь демократическим духом, он образовал эти классы для того, чтобы обозначить не тех, которые должны избирать, а тех, которые могут быть избраны; предоставив каждому гражданину право избирать, он разрешил избирать судей из граждан всех четырех классов, между тем как на более высо­кие государственные должности могли быть избраны лица только первых трех классов, в которые входили зажиточные граждане.


Итак, разделение на классы населения, имеющего право голоса, составляет основной закон республики. Другим основ­ным ее законом является способ подачи голосов.


Назначение по жребию свойственно демократии; назначе­ние по выборам - аристократии.


Жребий представляет самый безобидный способ избрания:


он предоставляет каждому гражданину возможность послу­жить отечеству.


Но так как в этом именно состоит недостаток этого спо­соба, то великие законодатели затратили большие усилия для того, чтобы его исправить и упорядочить.


В Афинах Солон постановил, чтобы назначения на все военные должности производились по выбору, а сенаторы и судьи назначались по жребию.


Далее, он постановил, чтобы те гражданские должности, которые были связаны с большими расходами, замещались по выбору, а прочие - по жребию.


Но для исправления недостатков, связанных с назначением по жребию, он определил, что избирать следует только из чи­сла тех граждан, которые сами выставят свои кандидатуры, что достоинство избранного таким образом лица подлежит рассмотрению судей и что каждый гражданин может выдви­нуть против него обвинение в том, что он недостоин избрания. Таким образом, получалось нечто среднее между избранием и жребием. Наконец, по истечении установленного срока снова производилось обсуждение деятельности данного должност­ного лица. Все это должно было в значительной степени удер­живать неспособных людей от согласия баллотироваться по жребию.


Закон, определяющий самую форму подачи избирательных бюллетеней, также принадлежит к числу основных законов демократии. Здесь особую важность имеет вопрос, будет ли голосование открытым или тайным. Цицерон пишет, что за­коны, установившие в последние времена римской республики тайное голосование, были одною из главных причин ее паде­ния. Ввиду того что этот вопрос решается в различных рес­публиках неодинаково, вот что, полагаю я, следует сказать о нем.


Когда голоса подает народ, то голосование, несомненно, должно быть открытым, и в этом следует видеть один из ос­новных законов демократии. Нужно, чтобы руководители вра­зумляли простой народ и чтобы известные лица сдерживали его своим авторитетом. Поэтому, когда в римской республике было введено тайное голосование, все в ней стало разру­шаться; не было уже более возможности вразумить погибаю­щий народ. Когда же голоса подаются в аристократии знатью или в демократии сенатом и когда поэтому все дело сводится лишь к предупреждению происков честолюбия, то в этих слу­чаях находит применение самая строгая тайна голосования.


Происки честолюбия опасны в сенате и в знати, но они не опасны в народе, которому свойственно действовать по влечению страсти. В государствах, где народ не имеет ника­кого участия в управлении, он будет увлекаться каким-нибудь актером, так же как в других случаях увлекался бы госу­дарственными делами. Полное отсутствие честолюбивых стре­млений - большое несчастье для республики. Оно постигает ее, когда народ развращен подкупами; он становится тогда равнодушным, пристращается к деньгам, но уже больше не интересуется государственными делами, не думает ни о правительстве, ни о его намерениях и пребывает в тупом спо­койствии.


К основным законам демократии принадлежит и тот, в силу которого власть издавать законы должна принадлежать только народу. Однако есть тысячи случаев, когда бывают необходимы постановления сената; часто полезно даже испро­бовать закон, прежде чем установить его окончательно. Кон­ституции Рима и Афин отличались в этом отношении большой мудростью. Определения сената имели там силу закона в про­должение года и обращались в постоянный закон только по воле народа.


etapi-umstvennogo-razvitiya-rebenka-i-podrostka-kniga-kanadskogo-avtora-uchebnik-obshej-psihologii-s-osnovami.html
etazhnom-zdanii-bila-organizovana-shkola-mehanizacii-stranica-2.html
etazhnom-zdanii-bila-organizovana-shkola-mehanizacii-stranica-7.html
ethan-frome-6-essay-research-paper-ethan.html
eti-900-blokadnih-dnej-bili-nelegkim-ispitaniem-dlya-zhitelej-leningrada-oni-geroicheski-perezhili-gore-kotoroe-obrushilos-na-nih-vnezapno-no-ne-smotrya-ni-na-cht.html
eti-i-mnogie-drugie-knigi-izdatelskogo-doma-drofa-mozhno-posobie-snabzheno-materialami-istochnikov-dlya-seminarskih.html
  • thesis.bystrickaya.ru/praktikum-po-sistemnoj-povedencheskoj-psihoterapii-predislovie.html
  • testyi.bystrickaya.ru/analiz-socialno-ekonomicheskih-i-institucionalnih-uslovij-adaptacii-obrazovatelnih-programm-vpo-rossii-k-zadacham-bolonskogo-processa.html
  • school.bystrickaya.ru/kontrolnaya-rabota-po-osnovam-ekonomicheskoj-teorii.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/ob-odnom-analoge-zadachi-bicadze-samarskogo-dlya-smeshanno-sostavnogo-uravneniya.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-xi-bhagavadgita.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zapove-d-stranica-18.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zashita-sobstvennosti3-otchetnij-doklad.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razvitie-kulturnih-obmenov-so-stranami-evropi-azii-ob-itogah-raboti.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/referat-otchyota-po-nir-na-temu-razrabotka-i-vnedrenie-avtomatizirovannoj-informacionnoj-sistemi-ais-plan-prognoz.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-nauchnie-osnovi-ekonomicheskogo-analiza-stranica-13.html
  • student.bystrickaya.ru/23-analiz-ispolzovaniya-elementov-marketinga-menedzhmentom-infarm-dv.html
  • write.bystrickaya.ru/evolyuciya-povedeniya-problemi-s-7882166266300440465.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-iv-problema-razvitiya-v-psihologii-s-l-rubinshtejn-osnovi-obshej-psihologii.html
  • uchit.bystrickaya.ru/subsidiya-gazete-slovo-galicijskie-rusini-v-politike-peterburga.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/vyacheslav-mesheryakov.html
  • thesis.bystrickaya.ru/primernaya-nomenklatura-del-administracii-i-soveta-municipalnogo-rajona-gorodskogo-okruga-respubliki-bashkortostan-i-soveta-i-administracii-selskogo-gorodskogo-poseleniya-respubliki-bashkortostan-stranica-2.html
  • bukva.bystrickaya.ru/s-a-majzel-legenda-o-hriste-stranica-7.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-disciplini-anglijskij-yazik-esp-1.html
  • lecture.bystrickaya.ru/akademiya-kulturi-i-iskusstva-kafedra-bibliotekovedeniya-i-dokumentovedeniya-utverzhdeno-na-zasedanii-kafedri.html
  • credit.bystrickaya.ru/osobennosti-razrabotki-nizkopronicaemih-glinosoderzhashih-kollektorov-zapadnoj-sibiri.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-municipalnogo-obrazovaniya-chernoyarskij-rajon-astrahanskoj-oblasti-na-period-2008-2010-godi.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/v-minkulturi-prizivayut-artistov-ne-pet-pod-fonogrammu-i-nadeyutsya-chto-gosduma-osenyu-zapretit-faneru.html
  • turn.bystrickaya.ru/polozhenie-otkritogo-akcionernogo-obshestva-v-otrasli-4-prioritetnie-napravleniya-deyatelnosti-otkritogo-akcionernogo-obshestva-6.html
  • report.bystrickaya.ru/kniga-bitiya-svyashennoe-pisanie.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-predmet-i-metod-istorii-ekonomicheskih-uchenij.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/medsestrite-byagat-ot-drzhavnite-bolnici-pravyat-agencii-za-deca.html
  • holiday.bystrickaya.ru/nevskij-prospekt.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-9-vselennaya-kak-raspuskayushijsya-cvetok-kniga-mgnovenno-priobretaet-bolshuyu-populyarnost-tisyachi-pisem.html
  • znanie.bystrickaya.ru/azerbajdzhanskoe-kriminalnoe-soobshestvo-i-vlast.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vladimir-sanin-beloe-proklyatie-povest-stranica-9.html
  • report.bystrickaya.ru/kniga-rasschitana-na-inzhenerno-tehnicheskij-personal-zanyatij-proektirovaniem-montazhom-i-ekspluataciej-ustanovok-elektricheskogo-osvesheniya-a-takzhe-elektrooborudovaniya-specialnih-ustanovok-stranica-16.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/soderzhanie-sistemi-upravleniya.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-5-aleksej-kalugin-dom-na-bolote-glava-1.html
  • tasks.bystrickaya.ru/23-marta-2010-goda-10-chasov-30-minut.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-povestvuet-o-prezhnih-ekspediciyah-zakonchivshihsya-neudachno-iz-za-ploho-zakoni-parkinsona-izd-progress.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.