.RU

Глава 4. ПРЕОБРАЖЕНИЕ И БЕЗУМИЕ - Двадцатые пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов...


Глава 4. ПРЕОБРАЖЕНИЕ И БЕЗУМИЕ


1.


Через неделю после той памятной Страстной пятницы Чарльза Варда видели чаще, чем обычно: он переносил книги из библиотеки на чердак. Юноша вел себя спокойно и совершенно нормально, но имел странный, словно загнанный вид, который очень беспокоил мать; кроме того, судя по заказам, которые получал повар, у него появился зверский аппетит.

Доктору Виллету рассказали о непонятном шуме и прочих событиях пятницы, и на следующей неделе, во вторник, он долго разговаривал с Чарльзом в библиотеке, где больше не стоял портрет Карвена. Беседа, как всегда, ни к чему не привела, но Виллет готов поклясться, что Вард тогда вел себя совершенно так же, как всегда. Он обещал, что вскоре откроет свою тайну, говорил, что ему необходимо иметь еще одну лабораторию вне дома. Об утрате портрета юноша почти не жалел, что удивительно, если вспомнить, как восторженно относился он к своей находке прежде, напротив, даже находил что-то забавное в том, что краска на картине так внезапно растрескалась и осыпалась.

Со следующей недели Чарльз стал надолго отлучаться из дома, а однажды, когда добрая старая чернокожая Ханна пришла к Вардам, чтобы помочь при ежегодной весенней уборке, она рассказала, что юноша часто посещает старинный дом на Олни-Корт, куда приходит с большим баулом, и долго возится в подвале. Он был очень щедр к ней и старому Эйзе, но казался беспокойнее, чем всегда, и это ее очень расстраивало, потому что она знала его с колыбели.

Новые известия пришли из Потуксета, где друзья Вардов видели Чарльза едва ли не каждый день. Казалось, он не покидал небольшой курортный городок Род-на-Потуксете и с утра до вечера катался на ботике, который нанимал на лодочной станции. Расспросив впоследствии жителей, доктор Виллет выяснил, что Чарльз всегда добирался до дальней излучины реки; высадившись на берег, шел вдоль нее, направляясь к северу, и обычно возвращался лишь долгое время спустя.

В конце мая на чердаке дома Вардов вновь раздались ритуальные песнопения и заклинания, что вызвало резкие упреки мистера Варда. Чарльз довольно рассеянным тоном обещал прекратить их. Однажды утром повторился разговор юноши с воображаемым собеседником, напомнивший о злосчастной пятнице. Чарльз уговаривал, а потом горячо спорил сам с собой. Слышались возмущенные возгласы, словно принадлежащие двум разным людям: один будто добивался чего-то, а второй отказывался. Миссис Вард взбежала по лестнице на чердак и прислушалась. Стоя у запертой двери, она смогла различить лишь фразу: «Три месяца нужна кровь». Стоило ей постучать в дверь, как все стихло. Позже отец стал расспрашивать Чарльза, и тот сказал, что произошел «конфликт в разных сферах сознания», которого можно избежать лишь обладая большим искусством. Он попытается ограничить его этими сферами.

Ночью в середине июня произошел странный случай. Ранним вечером из лаборатории донесся громкий топот. Мистер Вард решил посмотреть, в чем дело, но шум внезапно прекратился. Когда все уснули, а лакей запирал на ночь входную дверь, у подножия лестницы вдруг появился Чарльз с большим чемоданом, нетвердо державшийся на ногах. Он знаком показал, что хочет покинуть дом. Молодой человек не сказал ни слова, но посмотрев ему в глаза, респектабельный йоркширец содрогнулся без всякой видимой причины. Он отпер дверь, и Вард-младший вышел. Утром лакей сообщил о происшедшем матери Чарльза. По его словам, во взгляде, которым тот его окинул, чувствовалось что-то дьявольское. Молодые джентльмены не смотрят так на честных слуг, и он не желает больше оставаться в таком доме ни на один день. Миссис Вард отпустила лакея, не обратив особого внимания на его слова. Только представьте себе - ее сын мог кого-то обидеть; нет, это просто смешно! К тому же перед тем, как уснуть, она уловила слабые звуки, доносившиеся из лаборатории, которая находилась прямо над ней: Чарльз плакал, беспокойно ходил по комнате, глубоко вздыхал, словно человек, погруженный в самую бездну отчаяния. Миссис Вард привыкла прислушиваться по ночам, глубоко обеспокоенная зловещими тайнами, окружавшими ее сына. На следующий вечер, как и три месяца назад, Чарльз Вард поспешил вынуть из почтового ящика газету и опять якобы случайно потерял где-то несколько листов. О мелком происшествии вспомнили позже, когда доктор Виллет попытался связать разрозненные факты в одно целое. Он просмотрел недостающие места в редакции «Джорнел», и нашел две заметки.

«Снова гробокопатели. Сегодня утром Роберт Харт, ночной сторож на Северном кладбище, стал свидетелем того, что похитители трупов снова принялись за свое страшное дело в самой старой части кладбища. Могила Эзры Видена, родившегося в 1740 и умершего в 1824 году, как начертано на его извлеченном из земли и варварски разбитом каменном надгробии, разрыта и опустошена. По всей вероятности, злоумышленники воспользовались лопатой, украденной из соседней сторожки.

Каково бы ни было содержимое могилы после более чем столетнего пребывания в земле, неизвестные забрали все, оставив лишь нескольких полусгнивших щепок. Отпечатков колес не замечено, но вблизи полиция нашла следы одного человека, очевидно мужчины, принадлежащего к хорошему обществу, так как он был обут в тонкие ботинки.

Харт связывает это с мартовским инцидентом, когда он спугнул группу людей, приехавших на грузовике, которые успели вырыть глубокую яму; однако сержант Рили из Второго участка опровергает его версию, указывая на коренное различие между двумя происшествиями. В марте копали там, где, как известно, никто не захоронен; в последнем случае явно целенаправленно и злонамеренно разрыта отмеченная во всех записях могила, варварски разрушено надгробие, находившееся до настоящего времени в прекрасном состоянии.

Потомки Видена, которым сообщили о случившемся, выразили свое удивление и глубокое сожаление. Они совершенно не могут себе представить, чтобы нашелся человек, питающий такую смертельную ненависть к их предку, что осмелился осквернить его могилу. Хезеод Виден, проживающий на Энджел-стрит, 598, вспомнил семейную легенду, гласящую, что Эзра Виден незадолго до Революции принимал участие в какой-то таинственной вылазке, отнюдь не задевающей его собственной чести. Но он не смог назвать ни одного из ныне живущих врагов его семьи или какую-либо связанную с ней тайну. Расследовать это дело поручено инспектору Каннингему, и есть надежда, что в ближайшем будущем мы узнаем что-нибудь определенное».


«Лай собак будит жителей Потуксета. Сегодня ночью, около трех часов, жители Потуксета были разбужены необыкновенно громким лаем и воем собак, который начался в местах, расположенных у реки, к северу от Рода-на-Потуксете. Как утверждают люди, живущие поблизости, псы выли необычайно громко и очень страшно; Фред Лемдин, ночной сторож на Роде, заявляет, что к вою примешивалось что-то очень похожее на крики до смерти перепуганного человека. Сильная, но кратковременная гроза, разразившаяся неподалеку от берега, положила конец шуму. Люди связывают с этим происшествием омерзительное зловоние, распространившееся, очевидно, от нефтехранилищ, расположенных вдоль берегов бухты. Возможно, именно оно повлияло на поведение животных».

Чарльз худел и становился все беспокойнее; впоследствии все сошлись в том, что он тогда явно хотел что-то объявить или даже в чем-то признаться, но боялся. Благодаря полубольной от постоянного нервного напряжения миссис Вард, которая прислушивалась по ночам к малейшему шороху, выяснилось, что он часто совершает вылазки под покровом темноты, и в настоящее время большая часть психиатров наиболее ортодоксального направления единодушно обвиняют Чарльза Варда в отвратительных актах вампиризма, которые в то время были поданы прессой как главная сенсация, но остаются нераскрытыми до сих пор, поскольку маньяка не нашли. Жертвами этих преступлений, слишком известных для того, чтобы рассказывать о них подробно, стали люди разного пола и возраста. Они совершались: в жилом районе на холме, в северной стороне города близ дома Варда, и в предместье напротив станции Кренстоун, недалеко от Потуксета. Нападали как на запоздалых прохожих, так и на неосторожных жителей, спящих с открытыми окнами, а оставшиеся в живых в один голос рассказывают о худощавом, гибком создании с горящими глазами, которое набрасывалось на них, вонзало зубы в шею или руку и жадно пило кровь.

Виллет, который не согласен с тем, что безумие Варда проявилось в этот период, проявляет большую осторожность при объяснении подобных ужасов. На сей счет у него имеется собственная точка зрения и, не говоря ничего определенного, доктор ограничивается утверждениями о непричастности Чарльза к диким злодействам.

— Не хочу строить догадки, — заявляет он, — о том, что за человек, или даже существо совершало нападения и убийства, но знаю: Вард в них неповинен. У меня есть причины настаивать на том, что Чарльз вовсе не страдал так называемым вампиризмом, и лучшим доказательством служит увеличивавшееся малокровие и ужасающая бледность. Вард забавлялся очень опасными вещами и дорого заплатил за свои пристрастия, но никогда не был чудовищем и преступником. Сейчас же мне не хочется думать о подобных вещах. Юноша, которого я знал, в свое время превратился в нечто иное. Полагаю, что прежний Чарльз Вард тогда же отправился в мир иной. Так или иначе, душа его оказалась там, ибо безумный сгусток плоти, который исчез из палаты в больнице Вейта, обладал совсем другой.

К словам Виллета следует прислушаться: он часто посещал дом Вардов, занимаясь лечением матери юноши, заболевшей нервным расстройством от постоянного напряжения. То, что несчастная ночи напролет с трепетом ловила звуки, доносившиеся с чердака, вызвало болезненные галлюцинации, о которых она, после долгих колебаний, рассказала доктору. Тот успокоил ее, но такие жалобы заставили его задуматься. Миссис Вард казалось, что она слышит у себя над головой глухие рыдания и вздохи в самое необычное время.

В начале июня Виллет рекомендовал ей отправиться на неопределенное время в Атлантик-Сити и как следует отдохнуть, решительно предупредив мистера Варда и исхудавшего, старавшегося избегать его Чарльза, чтобы они отправляли ей только жизнерадостные, радостные письма. Вероятно, такой рекомендации она обязана тем, что сохранила жизнь и душевное здоровье.


2.


Через некоторое время после отъезда матери Чарльз решил купить дом в Потуксете. Это было небольшое убогое деревянное строение, коттедж с бетонным гаражом, расположенный высоко на склоне почти незаселенного речного берега близ курортного городка. По причинам, известным лишь ему одному, Вард-младший пожелал приобрести именно его. Он не давал покоя агентствам по продаже недвижимости, пока они не исполнили его желание, преодолев сопротивление прежнего владельца, не устоявшего перед несообразно высокой ценой. Как только здание освободилось, Чарльз переехал в него, погрузив в большую закрытую машину содержимое своей лаборатории, в том числе книги из библиотеки, как старинные, так и современные. Он отправился в Потуксет в самую темную пору ночи, и мистер Вард припоминает, как сквозь сон слышал приглушенные ругательства и громкий топот спускавшихся по лестнице рабочих. Потом Чарльз снова переселился в свои покои на третьем этаже и никогда больше не показывался на чердаке.

Дом в Потуксете стал вместилищем всех секретов, которые прежде скрывала лаборатория. Чарльз, как и прежде, жил отшельником, но теперь его одиночество разделяли двое: бродяга с набережной Саут-Мейн-стрит, выполнявший обязанности слуги, то ли португалец, то ли мулат разбойничьего вида, и худощавый незнакомец, похожий на ученого, в черных очках, с густой и длинной бородой, которая казалась приклеенной, по всей видимости, коллега Чарльза. Соседи тщетно пытались разговорить этих странных субъектов. Мулат по имени Гомес почти не объяснялся по-английски, а бородатый приятель Варда, называвший себя доктором Алленом, был крайне неразговорчив. Сам Вард пытался общаться с местными жителями, но лишь вызвал их недоброжелательное любопытство своими рассказами о сложных химических опытах. Сразу же начались толки о том, что в доме до утра горит свет; немного позже, когда ночные бдения внезапно прекратилось, появились еще более странные слухи - утверждали, что Вард постоянно заказывает у мясника целые туши, что из здания долетают заглушенные крики, декламации, песнопения или заклинания, вопли, словно выходящие из какого-то глубокого подземелья, расположенного под землей. Само собой разумеется, достойные обыватели, жившие рядом, сильно невзлюбили подозрительных соседей; неудивительно, что стали распространяться довольно прозрачные намеки на их возможную связь с многочисленными случаями вампиризма и убийств, особенно с тех пор, как эта эпидемия ужасов расползлась по всему городу, но свирепствовала только в Потуксете и прилегающих к нему районах и улицах Эджвуда.

Вард большую часть времени проводил в новом жилище, но иногда на одну-две ночи оставался в родительском доме. Считалось, что он там и живет. Дважды неизвестно куда уезжал из города на неделю. Он становился все бледнее, катастрофически худел и лишился прежней уверенности в себе, что доктор не преминул отметить, когда юноша в очередной раз повторил старую историю о важных исследованиях и будущих открытиях. Виллет часто ловил молодого человека в доме его отца, который был глубоко обеспокоен и старался устроить так, чтобы за сыном хоть как-то присматривали - нелегкая задача, ибо Чарльз уже стал совершеннолетним и к тому же обладал очень скрытным и независимым характером. Доктор настаивает, что юноша даже тогда оставался совершенно здоровым психически, и приводит как доказательство разговоры, которые с ним вел.

К сентябрю «эпидемия» вампиризма закончилась, но в январе Чарльз едва не оказался замешан в крупные неприятности. Люди уже некоторое время поговаривали о таинственных ночных караванах машин, прибывающих к Варду-младшему в Потуксет, и однажды непредвиденный случай помог обнаружить, какой именно груз они везли. В безлюдном месте близ Ноуп-Валли группу таких грузовиков подстерегли налетчики, надеявшиеся, что в них находится спиртное, но их ждало настоящее потрясение. Ибо длинные ящики, захваченные и сразу же открытые ими, содержали поистине страшные вещи: страшные настолько, что даже представители преступного мира дрогнули. Похитители поспешно закопали найденное, но обо всем проведала полиция штата и провела тщательное расследование. Недавно задержанный бродяга, которому обещали не предъявлять дополнительных обвинений, согласился провести группу стражей порядка к тому месту, где зарыли добычу; в сделанном наспех захоронении обнаружили поистине жуткие вещи. Местное – и не только местное – общественное мнение испытало бы настоящий шок, будь список находок, которые напугали даже опытных сыщиков, опубликован. В Вашингтон спешно отправили одну за другой несколько телеграмм.

Ящики предназначались Чарльзу Варду в Потуксете, и представители как местной, так и федеральной полиции, доставив в участок обитателей коттеджа, подвергли их строгому допросу. Чарльз и его спутники казались бледными и напуганными, но полиция получила от хозяина дома объяснения, которые, на первый взгляд, полностью оправдывали его. Ему требуются некоторые анатомические образцы для выполнения программы научных исследований, высокий уровень и важность которых может подтвердить каждый, кто знал его последние десять лет, и он заказал необходимые объекты в нужном количестве в агентствах, занимавшихся, как он полагал, совершенно законной деятельностью. Откуда взяты образцы, ему абсолютно неизвестно. Варда, по всей видимости, совершенно потряс намек инспектора на то, какое чудовищное впечатление произведет на общественность известие о находках и насколько все это повредит национальному престижу. Показания Чарльза полностью подтверждал его коллега доктор Алленом, чей странный гулкий бас звучал гораздо более убедительно, чем нервный, срывающийся голос Варда; в конце концов полиция оставила дело без последствий, но ее сотрудники тщательно записали нью-йоркский адрес агентства и его владельца. Расследование ни к чему не привело. Следует лишь добавить, что «образцы» поспешно и в полной тайне возвратили на прежнее место, и никто так и не узнал о подобном богопротивном осквернении памяти усопших.

Девятого февраля 1928 года Виллет получил от Чарльза Варда письмо, которое считает исключительно важным, что не раз приводило к спорам с доктором Лайманом. Последний полагал, что оно содержит убедительное доказательство того, что перед нами классический случай «dementia praecox» — быстро протекающей острой душевной болезни. Виллет же считает, что это последние слова несчастного юноши, написанные им в здравом уме. Он обращает особое внимание на характер почерка, неровного, что говорит о возбужденном состоянии, но несомненно принадлежащего «прежнему» Варду. Вот полный текст письма:

«^ 100 Проспект-стрит, Провидено, Р.И.

8 марта 1926 г.

Дорогой доктор Виллет!

Чувствую, что наконец пришло время сделать признание, с которым я медлил, несмотря на Ваши просьбы. Я никогда не перестану ценить терпение, с которым Вы его ожидали, и доверие, с которым отнеслись ко мне как к человеку и пациенту.

Должен с сожалением признать, что никогда не дождусь триумфа, о котором мечтал. Вместо него я добился лишь встречи с дичайшим ужасом, и мои слова, обращенные к Вам, будут не победным кличем, а мольбой о помощи; посоветуйте, как спасти не только себя, но и весь мир от чудовищной опасности, которую не в силах представить себе наш разум. Вы помните что говорится в письмах Феннера относительно набега на ферму в Потуксете? Это нужно сделать снова, и как можно скорее. От нас зависит больше, чем можно выразить словами, — судьба человеческой цивилизации, законов природы, может быть даже Солнечной системы и всего мироздания. Я вызвал к жизни страшного монстра, но поступил так лишь во имя науки. А сейчас во имя жизни человечества и всей Земли Вы должны помочь мне загнать чудовище в те черные бездны, откуда оно явилось.

Я навсегда оставил известное Вам место в Потуксете, и мы должны извлечь оттуда все, что в нем находится, — живым или мертвым. Я никогда не вернусь туда, и Вы не должны верить, если когда-нибудь услышите, что я нахожусь там. При встрече я объясню Вам, почему так говорю. Я вернулся домой навсегда и просил бы Вас посетить меня сразу же, как только у Вас появится пять-шесть свободных часов, чтобы выслушать то, что я должен сообщить. Это займет довольно много времени — и поверьте мне, никогда еще Ваш профессиональный долг не призывал Вас с такой настоятельной необходимостью, как сейчас. На карту поставлено значительно больше, чем рассудок или даже моя жизнь.

Я не рискую рассказать обо всем отцу; вряд ли он поймет, о чем идет речь. Но я признался ему, что мне угрожает опасность, и он нанял четырех детективов, которые следят за нашим домом... Не уверен, что они принесут много пользы, потому что им придется встретиться с силами, которым даже Вы вряд ли сможете противостоять. Итак, приходите скорее, если хотите застать меня в живых и услышать, как избавить мироздание от адского заговора.

Приходите в любое время: я не буду выходить из дома. Заранее не звоните, потому что трудно сказать, кто или что попытается перехватить Вас. И давайте помолимся всем богам, чтобы ничто не помешало нашей встрече.

^ Я в полном отчаянии.

Чарльз Декстер Вард

Р.S. Как только увидите доктора Аллена, застрелите его, и бросьте тело в кислоту, чтобы от него ничего не осталось. Не сжигайте его».

Доктор Виллет получил его примерно в десять тридцать утра и немедленно устроил так, что у него оказалась свободной половина дня и весь вечер для разговора, который, если необходимо, продолжался бы до поздней ночи. Он собирался прийти к Вардам примерно в четыре часа, и оставшееся время пребывал в таком беспокойстве, перебирая в уме самые невероятные догадки, что исполнял свои врачебные обязанности чисто механически. Человеку постороннему могло показаться, что письмо написано маньяком, но Виллет слишком хорошо знал о необъяснимых вещах, которые происходили с Чарльзом, и вовсе не считал его послание бредом безумца. Он ясно чувствовал, что над юношей тенью нависло нечто чудовищное, явившееся из тьмы веков, а слова о докторе Аллене почти не вызывали удивления в свете того, что говорили в городе о загадочном приятеле Чарльза. Доктор никогда не видел этого человека, но слышал множество историй о его облике и поведении, и невольно задумался, что скрывают столь популярные у местных сплетников непроницаемо-черные очки.

Ровно в четыре часа доктор Виллет явился в дом Вардов, но с раздражением и беспокойством услышал, что Чарльз не сдержал обещания остаться дома. Детективы были на месте, но утверждали, что молодой человек преодолел свой страх. Утром он долго разговаривал по телефону, спорил и, по всей видимости, отказывался выполнить то, чего требовал его собеседник. Один из детективов расслышал слова: «Я очень устал и хочу немного отдохнуть», «Извините меня, но я сегодня не могу никого принять», «Пожалуйста, отложите решительные действия, пока мы не придем к какому-нибудь компромиссу», и, наконец, «Мне очень жаль, но я должен от всего этого совершенно отойти на некоторое время. Я поговорю с вами позже». Потом, очевидно подумав и набравшись храбрости, выскользнул из дома так тихо, что никто не заметил его ухода; примерно в час дня Чарльз вернулся и прошел внутрь, не говоря ни слова. Он поднялся наверх, вошел в библиотеку и там что-то сильно его испугало: все услышали вопль ужаса, который превратился в какие-то хрипящие и булькающие звуки, словно юношу душили. Однако, когда туда явился лакей, чтобы посмотреть, что случилось, Чарльз с дерзким и надменным видом встал в дверях и молча отослал слугу жестом, от которого тому стало не по себе. Потом молодой Вард, по всей вероятности, что-то переставлял у себя на полках: в течение некоторого времени слышался топот, такие звуки, будто по полу тащили что-то тяжелое, грохот и треск дерева. Затем он вышел из библиотеки и сразу же покинул дом. Виллет осведомился, велел ли Чарльз что-нибудь передать ему, но услышал отрицательный ответ. Лакей, обеспокоенный видом и поведением Варда-младшего, заботливо осведомился у доктора, есть ли надежда вылечить молодого человека от нервного расстройства.

Почти два часа доктор Виллет напрасно ожидал Чарльза в его библиотеке, оглядывая пыльные полки с зияющими пустотами в тех местах, откуда забрали книги; он мрачно улыбнулся при виде камина, с панели которого всего год назад на него безмятежно глядел Джозеф Карвен. Через некоторое время в комнате сгустились тени, и праздничные цвета пестрого заката сменились жутковатым полумраком сумерек — вестника наступающей ночи. Наконец пришел Вард-старший, который выказал немалое удивление и гнев из-за отсутствия сына, для охраны которого приложил столько усилий. Отец не знал о том, что Чарльз попросил Виллета прийти, и обещал известить, как только юноша вернется. Прощаясь с доктором, Вард проявил крайнее беспокойство по поводу состояния здоровья Чарльза и умолял сделать все возможное, чтобы он вновь обрел прежний облик и вернулся к нормальному образу жизни. Виллет с радостью покинул библиотеку - в комнате ощущалось присутствие чего-то страшного, враждебного человеческой природе, словно здесь все еще витал зловещий дух, оставленный исчезнувшим портретом. Доктору он никогда не нравился, и даже теперь ему, человеку с крепкими нервами, постоянно казалось, будто в гладкой панели таится что-то, вызывающее настоятельную потребность как можно скорее выйти из этого мрачного помещения на свежий воздух.


3.


На следующее утро Виллета ожидала записка от отца юноши, в которой говорилось, что сын так и не появился. Вард писал, что ему позвонил доктор Аллен, сообщивший, что Чарльз на некоторое время останется в Потуксете, поэтому нет никаких причин для волнения. Без него никак не обойтись, поскольку сам доктор, по его словам, вынужден уехать, и их опыты требуют постоянного присутствия молодого Варда. Чарльз передает всем горячий привет и сожалеет, если неожиданная перемена его планов кого-нибудь обеспокоила. Мистер Вард впервые услышал голос Аллена, и, как ни странно, он показался ему знакомым, вызвал неясные воспоминания о каком-то полузабытом эпизоде, заставившие испытать смутное беспокойство и даже страх.

Получив столь странные и противоречивые известия, доктор Виллет не знал, что и подумать. Совершенно очевидно, что послание Чарльза продиктовано отчаянием и искренним стремлением покончить с какими-то ужасными тайнами, но как понять резкую перемену в планах и настроении юноши? Вард-младший писал, что его новое жилище представляет чудовищную угрозу, что и дом, и всех его обитателей, особенно Аллена, необходимо уничтожить любой ценой, а сам он больше никогда не вернется в коттедж и не увидит, как это произойдет. Однако, если верить последним сообщениям, теперь он совершенно забыл о собственных выводах, и спокойно возвратился в то самое место, где таились зло. Здравый смысл подсказывал доктору, что не стоит серъезно относиться к Варду со всеми его странностями, но какое-то более глубокое, бессознательное чувство заставляло верить письму. Виллет перечитал его и вновь убедился, что послание можно назвать несколько напыщенным и бессвязным, но никак не бессодержательным или безумным. В нем чувствовался такой неподдельный страх, а содержащиеся здесь намеки, вкупе с уже известным доктору фактами, с такой убедительностью свидетельствовали о чем-то чудовищном, проникшем к нам из чужого времени и сфер, что продиктованное примитивным недоверием объяснение тут неприменимо. Где-то рядом притаился неведомый ужас — и даже если мы пока не в силах его постичь, надо быть готовым в любой момент встать на его пути.

Больше недели Виллет размышлял как лучше поступить, и все больше склонялся к мысли навестить Чарльза в Потуксете. Ни один из знакомых молодого человека не отважился проникнуть в его убежище, и даже отец знал о нем только то, что сын нашел нужным ему сообщить. Но доктор чувствовал, что необходимо поговорить с юношей начистоту. Мистер Вард получал от Чарльза время от времени краткие бессодержательные письма, напечатанные на машинке; по его словам, такие же послания получает жена в Атлантик-Сити. Итак, доктор решил действовать и, несмотря на неприятные предчувствия, вызванные легендами о Джозефе Карвене, недавними слухами и предостережениями самого Чарльза, без колебаний направился к деревянному коттеджу, расположенному на крутом речном берегу.

Виллет хорошо знал, как добраться до таинственного обиталища Варда-младшего – как-то раз он уже побывал здесь из чистого любопытства, хотя, конечно, никогда не входил в дом и старался не выдать свое присутствие. В конце февраля, после полудня, он направился туда по Броуд-стрит на своей маленькой машине. По дороге вдруг подумал, что сто пятьдесят лет назад тем же путем шагал отряд мрачно, но решительно настроенных горожан, чтобы свершить страшное дело, до сих пор не раскрытое до конца.

Поездка вдоль приходящих в упадок городских окраин не заняла много времени, и вскоре перед ним уже расстилались чистенький Эджвуд и сонный Потуксет. Виллет повернул направо, вниз по Локвуд-стрит, и проехал сколько позволяла заброшенная проселочная дорога, потом вышел из машины и пошел на север, туда, где громоздился обрывистый берег реки, за которым простирались затянутые туманом низины. Домов здесь мало, так что слева от возвышенности он легко нашел деревянный коттедж с бетонным гаражом. Быстро пройдя по заброшенной дорожке, мощенной гравием, Виллет твердой рукой постучал в дверь и решительно обратился к мрачному мулату, приоткрывшему створку.

Доктор сказал, что должен немедленно видеть Чарльза Варда по очень важному делу. Он не примет никаких отговорок, а если его не пустят, об этом сразу же узнает мистер Вард. Мулат стоял в нерешительности и даже придержал дверь, когда Виллет попытался толкнуть ее, но доктор еще громче повторил свое требование. Затем из царившего внутри мрака раздался хриплый шепот, от которого почему-то по спине побежали мурашки.

— Впусти его, Тони, — сказал странный голос, — сейчас столь же подходящее время для разговора, как и любое другое.

Но какой бы страх ни внушал низкий, гулкий, словно отдающийся эхом голос, когда через несколько мгновений доски пола заскрипели и из темноты показался тот, кому он принадлежал, доктора испугался еще больше — перед ним стоял сам Чарльз Вард.

Тщательность, с которой Виллет впоследствии восстановил состоявшийся чуть позже разговор с Чарльзом, вызвана тем, что он придает данному периоду особое значение. Именно тогда стало ясно, что у Чарльза Декстера Варда произошло полное изменение личности, с прискорбием констатирует он, именно с этой поры мозг, порождающий мысли и слова исчезнувшего пациента, утратил всякое соответствие с мозгом юноши, за ростом и развитием которого он наблюдал в течение двадцати шести лет. Несогласие с доктором Лайманом побудило Виллета стремиться к наибольшей точности, и он с полной уверенностью датирует начало подлинного безумия Чарльза Варда днем, когда родители получили от него первое письмо, напечатанное на машинке. Стиль посланий, которые он регулярно отправлял им, совершенно не похож на обычную манеру Варда. Он чрезвычайно архаичен, словно внезапное перерождение рассудка их автора высвободило целый поток рассуждений и образов, которые он бессознательно приобрел в дни своего детского увлечения стариной. В них наблюдаются явные попытки казаться современным, но от духа их, не говоря уже о языке, явственно веет прошлым.

Атмосфера старины чувствовалась в каждом слове, каждом движении Варда, когда он говорил с доктором в полумраке старого деревянного дома. Он поклонился, указал Виллету на кресло и внезапно заговорил странным шепотом, причину которого сразу же попытался объяснить.

— Я изрядно простудился и едва не приобрел чахотку, — начал он, — от этих проклятых речных миазмов. Не взыщите, прошу вас, за мою речь. Полагаю, вы прибыли от батюшки, дабы посмотреть, что тревожит меня, и смею надеяться, ваш рассказ не предоставит ему никаких резонов для беспокойства.

Виллет очень внимательно прислушивался к скрипящим звукам голоса Чарльза, но еще тщательней всматривался в знакомое лицо. Он чувствовал - здесь что-то не так, и вспомнил рассказ родителей Варда о внезапном страхе, поразившем в памятную для них ночь лакея, достойного йоркширца. Свет почти не проникал в комнату, но доктор не попросил приоткрыть ставни. Он прямо спросил Варда-младшего, почему тот не дождался его визита, о котором так отчаянно умолял меньше недели назад.

— Я как раз желал подойти к этому, — ответил хозяин дома. — Вам должно быть известно, что я страдаю сильным нервным расстройством и часто делаю и говорю странные вещи, в коих не отдаю себе отчета. Не раз я заявлял вам, что нахожусь на пороге великих свершений и сама важность их заставляет меня по временам терять голову. Мало найдется людей, которые не почувствуют страха перед тем, что мною обнаружено, но теперь уже недолго осталось ждать. Я был глупцом, когда согласился отдать себя на попечение стражей и пребывание взаперти; ныне же мое место здесь. Обо мне злословят любопытствующие соседи, и, может статься, я имел слабость принять на веру досужие россказни о себе самом. Нет ничего дурного в том, что мной делается, пока сие делается правильно. Будьте же терпеливы, подождите еще шесть месяцев, и я покажу вам такое, что стократно вознаградит вас за доверие. Вам также следует знать, что я нашел способ изучать науки, в коих преуспели древние, черпая из источника, более надежного, чем все фолианты; предоставляю вам судить о важности сведений в области истории, философии и изящных искусств, которые сделаю я доступными, указав на те врата, к коим получил доступ. Предок мой овладел всем этим, но безмозглые соглядатаи ворвались к нему и умертвили. Теперь я по мере своих слабых сил воссоздал утерянные знания. На сей раз ничего дурного не должно случиться, и менее всего я желаю неприятностей по причине собственных нелепых страхов. Умоляю Вас, сэр, забудьте все, что я написал Вам, и не опасайтесь ни этого дома, ни его обитателей. Доктор Аллен — весьма достойный джентльмен, и я должен принести ему извинения за то дурное, что написал о нем. Я бы желал не расставаться с ним, но у него оказались важные дела в другом месте. Он столь же ревностно относится к изучению сих важнейших материй, что и я, и думается мне, что боясь последствий наших с ним изысканий, я переносил сей страх на доктора Аллена как на главного своего помощника.

Вард умолк; доктор пребывал в растерянности. Он чувствовал себя довольно глупо, слушая, как молодой человек отрекается от написанного им письма. Однако сама речь показалась ему весьма странной, лишенной здравого смысла и в целом бесспорно бредовой. С другой стороны, правдоподобное в своей искренней трагичности письмо несомненно, написано Чарльзом, которого доктор знал с детства. Чтобы восстановить доверительную атмосферу, которой отличались некогда их беседы, Виллет пытался поговорить с юношей о его прошлом, напомнить разные эпизоды, но добился самых неожиданных результатов. Потом такую же особенность отметили другие врачи-психиатры. В памяти Варда, казалось, стерлись целые пласты, - он забыл почти все, что касалось его жизни и событий нового времени, - и в то же время всплыли сведения, которые он, как видно, приобрел еще в период детского увлечения всяческой древностью: поднявшись из темных глубин подсознательного, бурный поток самых разнообразных фактов о старине скрыл под собой знания современных реалий и собственной биографии. Исчерпывающая осведомленность молодого Варда в том, что имело отношение к минувшим столетиям, была неестественной и нездоровой, и он всячески пытался скрыть ее. Иногда при упоминании какой-нибудь излюбленной им прежде темы по истории города, Чарльз неосознанно выдавал такие глубокие и всеобъемлющие знания, которыми не мог обладать простой смертный, и доктор невольно вздрагивал, слушая его бойкую речь.

Совершенно непонятно, где юноша выведал, как свалился парик с толстого шерифа, когда тот наклонился во время исполнения пьесы в Театральной академии мистера Дугласа на Кинг-стрит в пятницу 11 февраля 1762 года, или как актеры до того неудачно сократили текст пьесы Стиля «Благоразумный любовник», что любителям сцены оставалось лишь радоваться, когда находившийся под влиянием баптистов городской совет закрыл театр на следующий вечер. Вероятно о том, что «бостонская коляска Томаса Себина дьявольски неудобна», говорится в каких-нибудь старых письмах, но даже самый выдающийся знаток колониального периода не рискнул бы утверждать, что скрип новой вывески Эпенетуса Олни (он велел намалевать на ней аляповатую корону после того, как переименовал свою таверну в «Королевский кофейный зал») в точности походил на начало новой джазовой пьесы, которая постоянно звучит по радио в Потуксете!

Однако Вард недолго распространялся на подобные темы, дав понять, что не интересуется ни современностью, ни стариной. Доктор сознавал, что его собеседник желает лишь удовлетворить любопытство посетителя, чтобы тот поскорее убрался и больше не приходил. Очевидно, с той же целью он предложил показать дом, и сразу же провел гостя по всем комнатам, от подвала до чердака. Виллет внимательно присматривался к обстановке, и заметил, что выставленных напоказ книг слишком мало, совершенно недостаточно для того, чтобы заполнить зияющие пробелы на полках в доме Варда, и их подборка тривиальна, а так называемая «лаборатория» устроена весьма небрежно, явно для отвода глаз. Без сомнения, тут имеются настоящая библиотека и помещение для опытов, но где именно, угадать невозможно. Потерпев полный провал в своем поиске, который Виллет предпринял даже не зная, что надеется найти, он к вечеру возвратился в город и обо всем рассказал мистеру Варду. Они пришли к общему мнению, что юноша окончательно сошел с ума, но решили не спешить. Главное и дальше держать в полном неведении миссис Вард, какой бы помехой ни стали странные письма Чарльза.

Теперь и мистер Вард решил посетить сына, будто бы случайно. Однажды вечером доктор Виллет отвез его в Потуксет на своей машине, высадил близ деревянного коттеджа и терпеливо ждал возвращения. Разговор оказался очень долгим, и когда Вард-старший вышел, на лице его читались волнение и печаль. Чарльз принял его так же, как и Виллета, с той только разницей, что очень долго не появлялся. Нежданному посетителю пришлось силой вломиться в прихожую и настоятельно потребовать у мулата, чтобы тот немедленно вызвал своего хозяина. В поведении молодого Варда не осталось и следа сыновней привязанности. В комнате царил полумрак — Чарльз жаловался, что у него даже при слабом свете страшно болят глаза. Он говорил приглушенно, объяснив, что страдает воспалением голосовых связок, и хриплый шепот сына почему-то внушал неясную тревогу, которая не оставляла Варда до конца встречи.

Договорившись вместе предпринять все возможное для того, чтобы спасти Чарльза от полного безумия, мистер Вард и Виллет стали по крупицам собирать сведения, которые могли хоть что-нибудь добавить к тому, что они уже знали. Начали с разговоров, ходивших в Потуксете. Особых трудностей тут не возникло, потому что них имелось немало друзей в округе. С доктором Виллетом люди говорили откровеннее, чем с отцом юноши; из услышанного он сделал вывод, что в последнее время Чарльз вел поистине странную жизнь. Досужие языки обвиняли его домочадцев в причастности к странному вампиризму, свирепствовавшему прошлым летом, а грузовики, подъезжавшие к дому Варда-младшего в глухие часы ночи, давали пищу самым мрачным предположениям. Местные торговцы судачили о странных заказах Варда, поступавших к ним через зловещего мулата, главным образом о неимоверном количестве мяса и свежей крови, которую доставляли мясники с ближайшей бойни. В доме жило лишь трое, и подобные заказы казались поистине абсурдными.

Кроме того, рассказывали о голосах, раздававшихся из-под земли. Проверить такие слухи было значительно труднее, но для них имелись веские основания. Когда доносились странные звуки, в доме не горел свет, значит, где-то в другом месте, возможно в подземелье, свершались какие-то тайные обряды. Никто не сомневался, что под домом находится разветвленная сеть глубоких подземных ходов. Припомнив давние легенды о катакомбах, вырытых Джозефом Карвеном, и уверившись в том, что Чарльз выбрал коттедж именно потому, что он расположен на месте зловещей фермы, Виллет и мистер Вард обратили на такие свидетельства соседей особое внимание. Несколько раз они безуспешно пытались отыскать на крутом речном берегу потайную дверь, о которой упоминали старые документы. В том, что касалось обитателей дома, общественное мнение было единодушно: мулат вызывал отвращение, бородатый доктор Аллен в черных очках безотчетный страх, а бледный молодой ученый сильную неприязнь. За последнюю неделю-две Вард-младший очень сильно изменился; теперь он больше не пытался проявлять любезность и общительность в тех редких случаях, когда отваживался покидать дом, и разговаривал хриплым, внушавшим непонятное беспокойство шепотом.

Таковы подробности пребывания Чарльза в Потуксете, собранные мистером Вардом и доктором. Они долго обсуждали их, по мере сил пытались осмыслить факты, прибегнув к помощи индукции и дедуктивного метода, сопоставляли известные им обстоятельства жизни юноши за последнее время, в том числе его отчаянное письмо, которое доктор наконец решил показать отцу, со скудными данными, касающимися покойного Джозефа Карвена. Они бы многое дали, чтобы хоть мельком заглянуть в найденные Чарльзом бумаги, ибо уже не сомневались, что причина безумия юноши кроется в открытых им тайнах жизни старого колдуна и его деяний.


4.


В том, что эта странная история вскоре приняла иной оборот, нет заслуги мистера Варда или Виллета - столкнувшись с чем-то неопределенным, они бездействовали. Чарльз писал родителям все реже. Наступило начало месяца, - время, когда он обычно улаживал свои финансовые дела, и занимавшиеся его счетами служащие в недоумении пожимали плечами и советовались друг с другом по телефону. Представители банков, знавшие Чарльза Варда в лицо, посетили коттедж в Потуксете и постарались выяснить, почему чеки, которые он подписывал в последнее время, представляют собой грубую подделку. Они остались недовольны объяснениями, произнесенными хриплым шепотом. Молодой Вард уверял их, что нервное расстройство так повлияло на правую руку, что ему трудно писать. Он даже свои письма вынужден печатать на машинке.

Однако банковских инспекторов поразили не столько услышанные доводы, в которых не содержалось ничего необычного или подозрительного, и даже не ходившие в Потуксете разговоры, отголоски которых до них долетели. Главным образом их смутила бессвязная речь молодого человека, свидетельствующая об абсолютной потере памяти в том, что касалось финансовых вопросов и расчетов, не вызывавших несколько месяцев назад ни малейших затруднений. На первый взгляд, он говорил вполне связно и разумно, но в важнейших вещах проявлял полное невежество, которое тщетно пытался скрыть. И хотя никто из инспекторов не был особенно близок с молодым Вардом, каждый заметил перемену в его поведении и речи. Они слышали, что Чарльз — знаток истории, но ни один самый заядлый любитель старины не пользуется в обыденной жизни устаревшими выражениями и жестами. Все вместе, — этот хриплый голос, трясущиеся, словно пораженные параличом, руки, провалы памяти, затрудненная речь и неадекватное поведение, — казалось следствием поистине тяжкой болезни, которая давала пищу для широко распространившихся странных слухов. Покидая своего клиента, инспекторы решили, что им совершенно необходимо поговорить с Вардом-старшим.

Шестого марта 1928 года в конторе мистера Варда состоялась длительная и серьезная беседа, после которой до крайности расстроенный отец связался со своим другом и признался ему, что бессилен что-либо предпринять. Виллет, просмотрев чеки Чарльза с неуклюже нацарапанными инициалами, мысленно сравнил их с последним посланием юноши. Разница бросалась в глаза, но доктор уже где-то встречал такую манеру письма. Угловатые, архаичные буквы, характерные очертания и наклон. Необычный почерк: где он мог его видеть? Без всякого сомнения, Чарльз сошел с ума, неправомочен распоряжаться своим имуществом, и должен быть изолирован от внешнего мира. Надо срочно взять его под наблюдение и лечить. Мистер Вард вызвал известных психиатров — докторов Пека и Вейта из Провиденса и Лаймана из Бостона — и вместе с Виллетом подробно рассказал им предысторию болезни. Они собрались в бывшей библиотеке юноши, просматривая оставленные Чарльзом тома и бумаги, чтобы получить представление о его наклонностях и характере. Изучив имевшиеся материалы вместе с адресованным Виллету письмом, психиатры согласились, что столь интенсивные занятия Варда-младшего могли разрушить или по крайней мере повредить психику, и выразили желание увидеть прочие книги и документы, с которыми он работает сейчас. Но для этого (с разрешения Чарльза) следовало отправиться в Потуксет. Виллет с удвоенной энергией продолжил изучение обстоятельств болезни Варда, и именно тогда услышал свидетельства рабочих о том, как Чарльз нашел документы Карвена; просмотрев комплект газеты «Джорнел», доктор обнаружил, что больной скрыл от своих близких заметки о «кладбищенских» происшествиях.

В среду восьмого марта Виллет, Пек, Лайман и Вейт приехали к Варду-младшему, не скрывая своих целей. Они задавали юноше, уже официально признанному их пациентом, множество вопросов, интересуясь каждой мелочью. Им пришлось чрезвычайно долго ждать; наконец появился Чарльз, который источал странный и неприятный запах, и выглядел очень взволнованным. Однако он был настроен мирно и безропотно признал, что его память и общее самочувствие сильно пострадали от непосильных занятий. Он не возражал, когда ему настойчиво посоветовали сменить обстановку, и продемонстрировал поистине блестящие знания во всем, что не касалось современной жизни. Спокойное и сдержанное поведение больного могло поколебать уверенность врачей, если бы не общий архаичный характер его речи и высказанные мысли, приставшие скорее человеку прошлого или даже позапрошлого века, что указывало на явные отклонения в психике. О своей работе он не рассказал ничего нового по сравнению с тем, что сообщил родителям и Виллету, а письмо, написанное им в прошлом месяце, приписывал нервному расстройству, спровоцировавшему истерический припадок. Он утверждал, что в коттедже нет ни второй библиотеки, ни другой лаборатории, и объяснял временный уход из родительского дома нежеланием наполнять комнаты запахами, которые прямо-таки пропитали его одежду. Разговоры соседей назвал глупыми выдумками невежественных людей, терзаемых неутоленным любопытством. Он точно не знал, где сейчас находится мистер Аллен, но уверял, что тот приедет, как только появится необходимость. Расплачиваясь с молчаливым мулатом, не ответившим ни на один вопрос непрошенных гостей, и запирая дом, так и не раскрывший свою тайну, Вард-младший не проявил никакой нервозности и лишь ненадолго остановился у дверей, будто прислушиваясь к каким-то очень слабым звукам. По-видимому, он отнесся к происходящему философски, решив покориться, словно отъезд — временное и незначительное обстоятельство, и для его же собственного блага нужно, чтобы он прошел без каких-либо осложнений. Было видно, что он абсолютно уверен в том, что выдающийся ум и сообразительность помогут ему выбраться из неприятного положения, в которое его поставили пробелы в памяти, утрата голоса и изменившийся почерк, затворничество и эксцентричное поведение. По общему согласию миссис Вард ни о чем не сообщили, и муж посылал ей письма якобы от Чарльза. Варда-младшего поместили в частную лечебницу доктора Вейта в Коннектикут-Айленде, расположенную на берегу залива, в уединенном и живописном месте, где за ним тщательно наблюдали врачи, ответственные за лечение. Именно тогда отметили странности физического характера: замедленный обмен веществ, огрубевшая и вялая кожа, аномалии нервных реакций. Результаты обследования больше всех обеспокоили Виллета, поскольку он знал Варда с самого рождения и видел лучше остальных, как далеко зашел процесс. Даже хорошо знакомая доктору овальная родинка на бедре Чарльза рассосалась, а на груди образовалось большое родимое пятно или шрам. Увидев странную отметину, Виллет стал подумывать, не подвергся ли юноша операции, производимой на сборищах сатанистов в диких и уединенных местах, в результате которой на теле появляется так называемый «ведьмин знак». Доктор припомнил к тому же одну из записей о салемских шабашах, которую ему показывал Чарльз, когда еще не хранил в тайне свои находки. В ней говорилось: «Мистер Г.Б. сообщает, что в ту Ночь Дьявол отметил своим Знаком Бриджит С., Джонатана Э., Саймона О., Деливеренс В., Джозефа К., Сьюзен П., Мехитейбл К. и Дебору В.». Даже лицо молодого Варда вызывало безотчетный страх каждый раз, когда доктор смотрел на него; и в один прекрасный день он осознал причину. Над правым глазом юноши возникла какая-то ранее отсутствовавшая неровность: небольшой шрам или углубление, точно такое же, как на облупившимся старинном портрете его предка — возможно, след какого-нибудь ритуального надреза или укола, произведенного Чарльзом, как в свое время Джозефом Карвеном, на определенной стадии занятий магией.

Своим поведением Вард ставил в тупик врачей лечебницы, ибо не выказывал никаких признаков расстройства психики; тем не менее за корреспонденцией, адресованной как ему, так и доктору Аллену, велось тщательное наблюдение. Мистер Вард приказал относить любые послания прямо к нему. Кроме того, вещи Чарльза обыскали в поисках каких-либо неизвестных записей. Виллет заранее знал, что находки окажутся весьма скудными, ибо все действительно важное загадочный помощник Чарльза передавал через курьеров. Но в конце марта на имя доктора Аллена пришло письмо из Праги, которое заставило мистера Варда и доктора серьезно задуматься. Написанное старинными угловатыми буквами оно содержало такие же странные архаизмы, которые теперь употреблял юноша. В письме говорилось:

«Кляйнштрассе, 11.,

Альтштадт, Прага. 11 -го дня месяца фебруария.

^ 1928г.

Брат мой в Альмонсине-Метратоне!

Сего дня получил уведомление Ваше касательно того, что возродилось из Золы, посланной мною. Сия ошибка означает со всей ясностью, что Барнабус доставил мне Образец из иной Могилы, ибо Надгробия оказались переставлены. Такое случается весьма часто, как Вы должны были заключить по Вещи, что получили из Королевской Усыпальницы в году 1769, и из полученного Вами в году 1690 с Кладбища в Олд-Бери-Пойнт, коей Вещи пришлось положить конец: Нечто подобное получил я в землях Египетских 75 лет назад, откуда и происходит Шрам, замеченный Мальчишкой на моем теле в году 1924. Как и много лет назад, снова говорю Вам: не вызывайте из мертвой Золы, равно как и из Внешних Сфер То, что не сможете одолеть. Держите постоянно наготове Слова, потребные для того, чтобы вернуть Нечто в небытие, и немедленно остановитесь, если появится хотя бы тень сомнения, КТО перед вами. Надгробия переставлены уже в девяти случаях из десяти. Пока не допытаешься, до тех пор нельзя быть уверенным. Сего дня слышал известие о X., у которого случилось несогласие с Солдатами. Думаю, он горько жалеет, что Трансильвания перешла от Венгрии к Румынии, и сменил бы местожительство, если бы Замок не был полон Тем, что Нам с Вами известно. Впрочем, о сем предмете он, без сомнения, сам отписал Вам. В следующей моей Посылке будет кое-что из содержимого Восточного Кургана; надеюсь, это доставит Вам изрядное удовольствие. Тем временем не забывайте, что я имею сильное желание получить Б.Ф.; не сможете ли достать его для меня? Дж. из Филадельфии Вам известен лучше, чем мне. Возьмите его прежде, но не используйте с такой жестокостию, чтобы он стал проявлять Упорство, ибо в Конце я должен говорить с ним.

^ Йог-Сотот Неблод Зин Саймон О.

Мистеру Дж. К.

в Провиденсе»

Мистер Вард и доктор Виллет не знали, что и думать об этом странном документе, носящем явные следы безумия его автора. Только со временем проникли они в его суть. Значит, душой исследований, которые велись в Потуксете, следует считать не Чарльза Варда, а отсутствующего ныне доктора Аллена? Такой поворот объяснял многие казавшиеся дикими и безумными заявления, содержащиеся в последнем, написанном в лихорадочном возбуждении письмеЧарльза. Почему корреспондент называет таинственного бородатого «доктора» в темных очках не Алленом, а Дж. К.? Единственное напрашивающееся объяснение слишком невероятно даже для тех, кто верит в реальность страшных чудес. Кто такой Саймон О.? Некий невероятно старый человек, которого Чарльз Вард посетил в Праге? Да, возможно, но ведь полтора столетия назад существовал еще один человек с таким именем, Саймон Орн, он же Джедадия из Салема, исчезнувший бесследно в 1771 году: формулы Орна на бумаге, фотокопию которой Чарльз когда-то показал Виллету, и послание Саймона О. из Праги по свидетельству доктора написаны одним и тем же характерным почерком. Какие запретные тайны, какие силы, извращающие сами законы природы, снова, через сто пятьдесят лет, будоражат старый город, как именуется зло, что вернулось в Провиденс, где под сенью своих остроконечных кровель и куполов мирно дремали древние здания?

Повергнутый в полное недоумение, мистер Вард отправился с доктором Виллетом в лечебницу к Чарльзу, где они с особой осторожностью стали расспрашивать его об Аллене, путешествии в Прагу и о том, что ему известно о Саймоне или Джедадии Орне из Салема. Юноша с вежливым безразличием, произнося слова лающим хриплым шепотом, ответил, что привлек к своим исследованиям мистера Аллена для того, чтобы иметь как можно более тесную духовную связь с душами определенных людей, вызывая их из прошлого, а пражский корреспондент почтенного доктора очевидно обладает аналогичным даром. Покидая Чарльза, раздосадованные Виллет и Вард осознали, что на самом деле именно их подвергли тщательному допросу; изолированный от мира больной очень ловко выкачал из них все сведения, содержащиеся в письме.

Пек, Вейт и Лайман не придавали большого значения странному посланию, адресованному коллеге их пациента; опытные специалисты хорошо знали, что люди с похожей психикой, особенно если они охвачены одной и той же манией, стремятся сблизиться друг с другом. Доктора считали, что Чарльз или Аллен просто-напросто разыскали некого эмигранта, вероятно, когда-то видевшего почерк Орна и теперь старавшегося как можно тщательнее скопировать его, пытаясь представить себя воплощением давно умершего человека. Возможно, таким же был и сам Аллен, под влиянием которого Вард-младший поверил в то, что стал аватаром Джозефа Кравена, вновь рожденным спустя полтора века после своей кончины. Подобные случаи мании известны медицине, и на этом основании упрямые врачи отмахнулись от предположений Виллета, проявлявшего все большее беспокойство из-за изменившегося почерка Чарльза, о котором он мог судить по нескольким образцам, добытым с большим трудом с помощью различных уловок. Теперь Виллет наконец понял, где видел такую манеру письма, — в документах, составленных рукой усопшего много лет назад Джозефа Карвена. Однако приезжие знаменитости говорили о новой фазе подражания, что вполне обычно при маниях подобного типа, и отказывались рассматривать любые другие версии. Убедившись в узости мышления своих коллег, Виллет посоветовал мистеру Варду оставить при себе послание, которое пришло второго апреля из города Рагуза в Трансильвании на имя доктора Аллена. Адрес выведен почерком, настолько схожим с шифрованным манускриптом Хатчинсона, что мистер Вард и доктор долго не решались вскрыть конверт. Там говорилось:

«^ Замок Ференци.

7 марта 1928 г.

Дражайший друг К.!

В Замке побывал отряд Милиции в двадцать человек числом. Стремились выведать, есть ли правда в том, что болтают местные поселяне. Следует лучше хранить Тайну, дабы не допустить распространения Слухов. Эти проклятые Румыны сильно докучают мне, ибо ведут себя как важные чиновники и чванятся; Мадьяр же всегда можно было расположить к себе добрым вином и угощением. В прошлом месяце М. достал мне Саркофаг Пяти Сфинксов из Акрополя, где обещал пребывать Тот, Кого я вызвал, и я имел три Беседы с Тем, Кто там таился. Он отправился в Прагу прямо к С.О., а потом — к Вам. Он упрямится, но Вы знаете, как управляться с Подобными. Поистине, Вы проявили Мудрость, держа таковых в меньшем количестве, нежели ранее, ведь теперь Вам не нужно иметь многочисленных Стражей, постоянно держа их наготове, а в случае Неприятностей найдено будет немного, в чем Вы могли убедиться ранее. Вы можете переехать в иное место и работать там, не подвергаясь, как тогда, смертельной Опасности, хотя я питаю надежду, что ныне Ничто не заставит Вас предпринять такой шаг, чреватый многими трудами. Я весьма доволен, что Вы более не имеете никаких дел с Теми, что обитают Вне Нашего Мира, ибо в этом всегда таилась смертельная опасность. Вы сами знаете, что произошло, когда Вы попросили Защиты у одного из Уих, не расположенного снизойти к этой просьбе. Вы превосходите меня в искусстве составлять Формулы таким образом, что произносить их успешно сможет другой; однако Бореллий утверждает, что главное — найти верные Слова. Часто ли употребляет их Мальчишка? Искренне сожалею, что он начинает проявлять Непослушание и Строптивость. Впрочем, я опасался этого, когда он гостил у меня здесь целых пятнадцать месяцев. Но мне известно, что Вы отменно с ним управляетесь. Вы не можете повергнуть его с помощью Формул, ибо они оказывают действие лишь на тех, кто вызван к жизни из Золы другими Формулами, от тех отличными, но все же в Вашем распоряжении сильные Руки, Нож и Пистолет; не составляет особого труда вырыть Могилу либо облить тело кислотой, дабы сжечь его. О. сообщает, что Вы обещали ему Б.Ф. Я должен получить его после него. Б. скоро прибудет к Вам и, надеюсь, поведает о том Неведомом Существе из-под Мемфиса. Будьте осторожны с Тем, что вызываете к жизни, и берегитесь Мальчишки. Время приспело; через год к Вам могут явиться Легионы из Бездны, и тогда Могуществу нашему не будет пределов. Верьте моим словам, ибо Вы знаете О., да и я прожил на сто пятьдесят лет дольше Вашего и имел больше времени на изучение сих Материй.

^ Дж. Карвену, эсквайру. Нефреу-Ка нан Хадот Эдв. X.

Провиденс»

Виллет и мистер Вард не показали письмо психиатрам, но не преминули предпринять определенные шаги. Все ученые рассуждения, все доводы современной науки бессильны опровергнуть тот факт, что доктор Аллен, щеголявший явно фальшивой бородой и никогда не снимавший черных очков, которого Чарльз в своем паническом послании представил как некую чудовищную угрозу, поддерживал постоянную связь с двумя загадочными и зловещими личностями, советуясь с ними по вопросам весьма подозрительного свойства. Этих людей Вард посетил во время своих странствий; эти люди безоговорочно утверждали, что являются друзьями Карвена, знавшими его еще в Салеме, или же их аватарами. Без сомнения, Аллен рассматривает себя как воплощение самого Джозефа Карвена и намеревается осуществить (во всяком случае, к таким действиям его постоянно побуждают друзья) некий зловещий план относительно «мальчишки», которым почти наверняка был Чарльз Вард. Более того, против человечества составлен некий чудовищный заговор, главой и сердцем которого является тот же доктор Аллен. Славу Богу, юноша в лечебнице, где ему ничто не угрожает. Мистер Вард, не теряя времени, нанял частных детективов, дав им задание разузнать как можно больше о загадочном бородатом «докторе» — выяснить, когда именно он явился в Потуксет, что думают о нем жители городка и, если возможно, установить его нынешнее местопребывание. Передав им один из ключей от дома в Потуксете, взятый у Чарльза, мистер Вард попросил тщательно осмотреть помещение, которое раньше занимал Аллен, и попытаться добыть какие-нибудь улики, внимательно проверив оставленные им вещи. Вард разговаривал с детективами в старой библиотеке Чарльза; когда, наконец, эти опытные, видавшие разные виды люди смогли выйти, они облегченно вздохнули, ибо в комнате чувствовалось нечто зловещее, и их ни на миг не оставляло ощущение неясной угрозы. Может быть, на детективов так подействовал рассказ о заслужившем вечное проклятие старом колдуне, чей портрет еще недавно украшал одну из панелей; может быть, их смутило кое-то из услышанного. Так или иначе, им казалось, будто они надышались ядовитых миазмов, исходивших от стоявшего в полуторавековом особняке резного камина, которые временами сгущались в физически ощутимую эманацию зла.



glava-5-issledovanie-psihologicheskih-osobennostej-lyudej-s-narusheniyami-sluha-v-amerikanskoj-surdopsihologii.html
glava-5-istoriko-filosofskaya-koncepciya-formirovaniya-akmeologicheskogo-severnij-kolledzh.html
glava-5-istoriya-o-medicine-uchenom-i-sfinkse-graham-hancock-robert-bauval-grem-henkok-robert-byuvel.html
glava-5-jacques-bergier-zhak-bepzhe.html
glava-5-kadrovij-potencial-i-kadrovaya-politikaorganizacii-uchebnoe-posobie-moskva-2004-avtor-ponuzhdaev-eduard.html
glava-5-kak-nauchitsya-nahodit-genialnie-resheniya-gordon-draiden-dzhannett-voe.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-1-abioticheskie-faktori-svet-kak-ekologicheskij-faktor-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-obshaya.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vibori-deputatov-soveta-deputatov-pankratovskogo-selskogo-poseleniya-chuhlomskogo-municipalnogo-rajona-kostromskoj-oblasti-vtorogo-soziva.html
  • college.bystrickaya.ru/28-operator-linii-po-obrabotke-cvetnih-metallov-spravochnik-rabot-i-professij-rabochih-vipusk-razdeli-obshie.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-k-vipolneniyu-kursovoj-raboti-po-discipline-marketingovie-issledovaniya-v-svyazyah-s-obshestvennostyu-dlya-studentov-specialnosti-030602-svyazi-s-obshestvennostyu-sankt-peterburg.html
  • institut.bystrickaya.ru/tema-9-trudnie-deti-federalnaya-celevaya-programma-knigoizdaniya-rossii-izdatelskaya-programma-uchebniki-i-uchebnie.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tema-13-urbanizaciya-i-osobennosti-rasseleniya-v-rossii-v-i-melenchuk-kand-geogr-docent-kafedri-geografii-kaluzhskogo.html
  • desk.bystrickaya.ru/pomnim-gordimsya-blagodarim.html
  • lecture.bystrickaya.ru/avtonomov-a-s-zyabrev-a-b-mehanik-a-g-mizulin-m-yu-smirnov-v-v-stranica-4.html
  • essay.bystrickaya.ru/dinamicheskoe-i-linejnoe-programmirovanie.html
  • school.bystrickaya.ru/geni-i-gennaya-terapiya.html
  • credit.bystrickaya.ru/osnovi-psihosocialnoj-raboti.html
  • abstract.bystrickaya.ru/20-yanvarya-2007-goda-v-14-00-v-oao-kazanskaya-yarmarka-biznes-centr-sostoitsya-zasedanie-kollegii-ministerstva-ekologii-i-prirodnih-resursov-respubliki-tatarstan-po-voprosu.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-10-nikolas-sparks-nochi-v-rodante.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-obucheniya-studentov-sullabus-po-discipline-osnovi-voennoj-psihologii-dlya-specialnosti-050104-nachalnaya-voennaya-podgotovka-forma-obucheniya-dnevnaya.html
  • diploma.bystrickaya.ru/vimpelkom-obyavlyaet-finansovie-i-operacionnie-rezultati-za-1-kvartal-2009-goda.html
  • control.bystrickaya.ru/dos-and-donts-of-interview-body-language-uchebno-metodicheskoe-posobie-po-kursu-delovogo-anglijskogo-yazika-dlya-studentov-ii.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/metodi-sbora-informacii-v-zhurnalistike-i-pr-kommunikaciyah.html
  • turn.bystrickaya.ru/oprovodimoj-rabote-s-semyami-imeyushimi-nesovershennoletnih-detej-pomeshennih-v-vospitatelnie-kolonii-i-specialnie-obrazovatelnie-uchrezhdeniya-zakritogo-tipa.html
  • control.bystrickaya.ru/emocionalnom-tone-oshushenij-marcinkovskaya-t-d-m-29-istoriya-psihologii-ucheb-posobie-dlya-stud-vissh-ucheb-zavedenij.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-geoinformacionnie-i-zemelno-informacionnie-sistemi-specialnost-stranica-3.html
  • school.bystrickaya.ru/barometr-rossiya-20112008-029-str-2-3-pervij-kanal-novosti-19-11-2008-borisov-dmitrij-12-00-8.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/ooo-alfa-aeroturservis-kiev-ul-vorovskogo-31-a-of-10-telefoni-044-461-93-30-486-17-38.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-iv-filosofiya-dlya-aspirantov-kohanovskij-v-p-zolotuhina-e-v-leshkevich-t-g-fathi-t-b.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/pervij-sibirskij-istorik-ruslan-skrinnikov.html
  • control.bystrickaya.ru/deyatelnost-uchebnoe-posobie-tomsk-2003-makarova-n-n-socialnaya-psihologiya-uchebnoe-posobie-s-prakticheskimi.html
  • urok.bystrickaya.ru/problemi-tvorchestva-poetiki-dostoevskogo.html
  • znanie.bystrickaya.ru/a-a-batyaev-o-v-bobkova-n-v-vasilchikova-stranica-24.html
  • grade.bystrickaya.ru/obrazovatelnaya-programma-yunij-hudozhnik-dlya-detej-ot-7-do-10-let-prodolzhitelnost-programmi-3-goda.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-10-konvej-d-dzh-misterii-i-magiya-luni.html
  • urok.bystrickaya.ru/primechanie-kurs-lekcij-pod-redakciej-zaveduyushego-kafedri-gosudarstvenno-pravovih-disciplin-moskovskogo-instituta.html
  • literature.bystrickaya.ru/ekonomicheskie-protivorechiya-formirovaniya-rinka-zemli-sovremennoj-rossii-kak-institucionalno-hozyajstvennoj-sistemi-stranica-3.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/kratkij-kurs-lekcij-po-tovarnomu-ribovodstvu-dlya-nachinayushih-fermerov-soderzhanie-stranica-3.html
  • learn.bystrickaya.ru/formi-pervichnih-dokumentov-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-ds-09-sistemi-tehnologii-i-organizaciya.html
  • lecture.bystrickaya.ru/andrej-chajkin-bila-li-atlantida-i-gde-ee-iskat-stranica-62.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-4-koncentraciya-proizvodstva-na-predpriyatii-sergeev-i-v-ekonomika-predpriyatiya.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.