.RU

Глава 7 ^ Этот беспокойный подросток - Ильин В. А. И 49 Археология детства: Психологические механизмы семейной жизни


Глава 7

^ Этот беспокойный подросток

Возраст, трудный для всех

Итак, ребенок вступает в то специфическое состояние, которое принято называть подростковым возрастом. Пожалуй, каждый современный родитель не раз слышал о кризисе подросткового возраста. Память многих взрослых хранит массу впечатлений о том, какой была их собственная жизнь в этот период. И далеко не все воспоминания о том времени можно на­звать легкими и приятными.

Многочисленные статьи и телепередачи живописуют зачастую весьма специфические особенности подростковой субкультуры, рассказывают об ужасах подростковой преступности, сексуальных извращениях, наркомании.

Все это заставляет большинство молодых мам и некоторых пап с внутренним содроганием ожидать момента, когда ребенок достигнет “сложного возраста”. Мне кажется, что мы с вами уже имели достаточно возможностей убедиться, что в процессе взросления человека легких, беспроблемных возрастов не существует. И тем не менее, готов согласиться: кризис отрочества, пожалуй, действительно самый острый и болезненный для всей семьи.

Подросток подвергается воздействию могучих сил, как бы распирающих его изнутри, в каком-то смысле разрывающих его на части. Это неизбежно сказывается на поведении и взаимодействии с окружающими. Прежде всего активизируются физиологические процессы, связанные с интенсивным половым созреванием организма. Первая менструация у девочек, неконтролируемая эрекция (зачастую в не очень подходящий момент) у мальчиков, формирование вторичных половых признаков, изменение тембра голоса... Сколько переживаний может доставить девочке-подростку слишком маленькая, на ее взгляд, или, напротив, чересчур рано развившаяся грудь. А если, не дай Бог, прыщи... Эти процессы оказывают воздействие как на самих подростков, так и на родителей. Я помню рассказ одной мамы о том, как поражена она была, заметив в один прекрасный день, что у ее младшенького, всегда бывшего милым котенком, появились волосы на руках и ногах и басовитые нотки в привычном, ласкающем материнский слух мурлыканье.

На проблемы, связанные с физиологией, накладывается вторичное обострение кризисов, характерных для предшествующих стадий развития ребенка. Автономия и инициатива мощно и не всегда адекватно проявляются в потребности получить власть над собственной жизнью. В том, насколько это удается сделать и насколько успешным оказывается подросток в реализации такой власти, проявляется конфликт предыдущей стадии: компетентность — неуспешность. И, наконец, все это происходит на фоне того, насколько внешний мир, и в первую очередь родители, готовы понимать и принимать происходящее (что соответствует конфликту самой первой стадии человеческой жизни: доверие — недоверие). По мнению Э. Эриксона, одна из основных задач подросткового возраста — интеграция в единое целое элементов идентичности личности, в той или иной степени сформированных ранее.

В реальной семейной жизни и в отношениях с родителями этот процесс часто проявляется в психологическом шараханье ребенка из одной крайности в другую. То он рассуждает и ведет себя как совершенно взрослый, умудренный опытом человек, то вдруг без всякой видимой причины превращается в инфантильного капризного пятилетку. То он готов принимать решения и ответственность по очень серьезным вопросам (и требует, чтобы ему позволили это делать), то оказывается абсолютно безответственным в уже давно оговоренных и привычных делах, связанных с уборкой собственной комнаты и походом за хлебом. Происходят заметные, иногда кардинальные изменения привычек, сложившихся стереотипов поведения, способов проведения досуга и круга общения.

Понятно, что такие пертурбации нагнетают напряжение в семье, задают неровный, “рваный” ритм жизни для всех ее членов. Более того, поскольку большинство подростков ведут себя таким образом не только дома, это создает объективно сложные, иногда критические ситуации, расхлебывать которые нередко приходится мамам и папам. В общем, куда ни кинь, всюду клин. Давайте посмотрим, есть ли у нас шанс...

Что ими движет?

Как я уже сказал, в основе поведения подростка лежит острая потребность в обретении власти и контроля над собственной жизнью, желание, так сказать, присвоить ее. И ощущение (отчасти соответствующее действительности, а отчасти иллюзорное), что он уже способен на это. Если вы помните, настойчивое желание присваивать и удерживать соответствует второй стадии развития человеческой личности, на которой формируется автономия. И первой формой проявления автономии бывает “нет” ребенка в ответ на любое родительское требование. Автономия начинается с отвержения внешнего авторитета.

Точно так же с отвержения внешнего авторитета — родителей и учителей — начинается борьба подростка за обретение власти и контроля над собственной жизнью. Причем начинается она с внешнего отвержения внешнего авторитета. То есть проявляется прежде всего в отрицании традиций, поведенческих норм, способов подавать себя, манеры одеваться принятых в мире “этих странных взрослых”. Вместе с тем на более глубоких уровнях не только психологического, но и, так сказать, житейского бытия потребность во внешнем авторитете, более опытном и дееспособном, сохраняется. Это противоречие нередко вызывает особенно болезненную реакцию у взрослых и служит дополнительным катализатором конфликтов, с очевидностью вытекающих из данной ситуации.

А что движет родителями?

“Если ты уже такой самостоятельный, не обращайся ко мне за деньгами на покупку своих компакт-дисков, зарабатывай сам!”. “Если ты такая взрослая, не лезь ко мне со своими обидами. Ты ведь не желала меня слушать, когда выбирала себе приятеля!”. Знакомые фразы? Может быть, вам приходилось слышать нечто подобное в семьях ваших знакомых или от своих собственных родителей, когда вы были подростком? А может быть, что-то похожее вы сами говорили своему четырнадцатилетнему сыну или пятнадцатилетней дочери?

Если это так, пожалуйста, не обижайтесь. Внимательно вслушайтесь, как звучат эти фразы не тогда, когда вы произносите их в запале, переживая гнев, досаду или обиду, а “в чистом виде”, написанные на бумаге.

По-моему, они насквозь пронизаны детским инфантилизмом. Я не случайно упомянул обиду и досаду. Вряд ли, руководствуясь подобными чувствами, можно добиться хорошего результата — как известно, на обиженных воду возят. Причину подобной реакции взрослых В. Сатир видела, в частности, в том, что “большинство родителей сами еще не до конца пережили свой подростковый возраст. И они вовсе не чувствуют себя наставниками, умудренными опытом”1. Мне не раз приходилось убеждаться в справедливости этой мысли, общаясь со своими клиентами. Многие из них, столкнувшись с вполне обыденными подростковыми проблемами своих детей, отнюдь не связанными с употреблением наркотиков, участием в криминальных группировках или ранней беременностью, разводили руками и честно признавались: “Я совершенно не представляю, что с этим делать”. Для таких родителей проявление подростком здоровой и необходимой изначально потребности в обретении контроля над собственной жизнью является, по сути, провокативным поведением. Они воспринимают действия сына или дочери как претензию на контроль и власть над жизнью вообще. В результате отрицание подростком внешнего авторитета воспринимается родителем как вызов. Контекст: “Я уже могу и хочу многое решать и делать самостоятельно. Пожалуйста, дайте мне такую возможность!”, читается как “Я теперь главный! Будет так, как я скажу!”. В результате в семье начинается борьба за власть. На неверно прочитанный посыл подростка следует реакция родителей, совершенно неадекватная истинному смыслу посыла. Это вызывает ответную реакцию, подкрепляющую негативные ожидания родителей и далекую от того, чего на самом деле изначально хотел подросток. Возникает порочный круг. Положение усугубляется тем, что обе стороны находят подкрепление безупречности собственной позиции в реально существующих обстоятельствах. Для родителей это, например, забота о здоровье, безопасности и благополучии своих детей. Для подростка — убежденность в том, что он не собирается делать ничего дурного и предосудительного, но его не слышат, не понимают и не желают с ним считаться.

“Испорченный телефон”

Во многих семьях это выливается в примерно следующий диалог (в скобках дается то, что не произносится вслух, но подразумевается или чувствуется).

^ Дочь: Мама! Я сегодня пойду на дискотеку и задержусь до десяти. (Я хочу, чтобы ты не беспокоилась. Со мной все будет в порядке!).

Мать: (Хм, до десяти... С кем это она собралась? И куда? На какие деньги? Она уже не считает нужным даже спросить разрешения! Просто ставит меня в известность! Если так пойдет дальше, скоро она вообще заявит, что не придет домой ночевать!). А не рановато тебе до десяти торчать на дискотеках? Чтобы в восемь была дома! И вообще, лучше заняться уроками!

^ Д.: Ну мама! Я уже обещала! (Как ты можешь со мной так поступать! Что скажут друзья? Я уже не маленькая девочка!).

М.: Напрасно ты даешь такие обещания, не спросив взрослых! Мы еще поговорим об этом, когда придет с работы отец!

^ Д.: (Зря я вообще ей сказала! Права Ирен! Предкам лучше ничего не говорить и все делать по-своему. Поорут и успокоятся!).

Недели через две. На часах пол-одиннадцатого вечера. Мать мечется от телефона к окну: “Господи! Наверняка случилось что-то ужасное! Она всегда предупреждает, когда задерживается!”. Папа на кухне судорожно накапывает валерьянки для супруги и коньяку для себя. Раздается звонок... На пороге стоит долгожданная дочь.

^ М.: Слава Богу! Жива, здорова! (Какое счастье! С ней все в порядке!). Я думала, с ума сойду! (О родителях даже не подумала! Вот они, эти компании и дискотеки! Я так и знала! Во что она превратится, если так пойдет дальше!). Тебе только-только исполнилось пятнадцать, а ты уже начала шляться по ночам! В страшном сне не могла представить, что моя дочь будет вести себя как проститутка!

Это, разумеется, сознательно утрированный пример совершенно деструктивного взаимодействия между подростком и взрослыми, характерный прежде всего для семей, не сумевших по той или иной причине благополучно решить проблемы взаимоотношений, возникавшие на более ранних стадиях развития ребенка. Но и родители, строившие отношения с детьми и друг с другом на основе любви с открытыми глазами и творчески решавшие задачи, о которых мы говорили в предыдущих главах, иной раз чувствуют себя обескураженными, столкнувшись с обострением, казалось бы, благополучно разрешенных конфликтов в их специфической подростковой окраске. На самом деле все то, чего вы сумели достичь раньше, все те качества личности, которые приобрел ваш ребенок, никуда не исчезли. Не исчезла и любовь сына или дочери к вам и потребность в вашем участии и поддержке. Более того, не перестали работать и уже известные нам по прежнему опыту способы находить хорошие решения “плохих” проблем. Просто несколько изменились и в чем-то усложнились, так сказать, условия задачи.

Что надо иметь в виду,

чтобы договориться с подростком

Я уже обратил ваше внимание на то, что потребность в овладении контролем над собственной жизнью и связанные с этим конфликты очень похожи и действительно представляют собой проявления на качественно ином уровне того, с чем мы сталкивались в возрасте от одного до трех и от трех до пяти лет — то есть на борьбу за автономию и инициативу. Тогда, если вы помните, мы искали выход в переговорах и заключении контракта с нашим ребенком. Причем контракт в максимальной, насколько это было возможно, степени учитывал потребности ребенка и при этом ограждал наши собственные интересы как живых и свободных людей, безусловно ответственных за своих детей, но отнюдь не обязанных всю жизнь без остатка посвятить исключительно им. Если десять лет назад мы качественно проделали эту работу, то сегодня, когда сыну или дочери “стукнуло” 12, возможно, будет достаточно лишь пересмотреть его параметры и кое-что добавить. В любом случае, коль скоро мы тогда сумели договориться с ребенком, который еще многого не понимал и не мог понять, которому иногда было трудно объяснить свою мысль внятно, теперь у нас есть очень хороший шанс договориться и понять друг друга с уже достаточно взрослым человеком, имеющим определенный жизненный опыт, свой собственный взгляд на мир и представление о своем месте в нем.

На мой взгляд, начать необходимо с определения границ реальной дееспособности подростка по отношению к собственной жизни. В дальнейшем я буду часто употреблять в этой главе слово “границы”. Границы, ясно и четко прописанные и определенные, по моему глубокому убеждению, являются тем краеугольным камнем, на котором строятся здоровые и реальные отношения между взрослым и подростком. Границы вообще чрезвычайно важны в отношениях между людьми. Если они не определены или размыты, — конфликт неизбежен*. Для подростка же дело осложняется тем, что ему бывает непросто определить не только межличностные, но и свои внутренние границы. В частности, границу между тем, на что он реально имеет право и за что, соответственно, несет ответственность по отношению к собственной жизни, и тем, в чем он по объективным причинам не может быть достаточно компетентен. Попытки нащупать, определить эту границу эмпирическим путем толкают подростков на подчас очень рискованные, чреватые реальной угрозой для жизни и здоровья эксперименты. Поэтому помощь авторитетных взрослых в определении границ не просто полезна для преодоления трудностей в отношениях, связанных с подростковым возрастом, но и является объективно необходимой и потому востребованной самими подростками.

Если, готовясь к переговорам о заключении контракта с маленьким ребенком, мама и папа в начале вдвоем определяли, что можно и что нельзя позволить сыну или дочери, то теперь, на мой взгляд, это не только нежелательно, но и невозможно делать без непосредственного участия самого подростка. Дело в том, что когда речь заходит о пределах личной компетентности в этом возрасте, то дети, как правило, склонны сильно преувеличивать собственные возможности, а родители, наоборот, — чересчур преуменьшать их. Поэтому давайте проделаем эту работу вместе. Таким образом, мы, во-первых, сможем лучше уяснить положение вещей и будем в максимальной степени объективны. Во-вторых, получим хорошую возможность избежать недомолвок, недоговоренностей и разночтений. В-третьих, обретем реальный шанс вместе разрешить возможные противоречия. Мне кажется, изначально хорошей базой для такого обсуждения со стороны взрослых будет позиция, сформулированная В. Сатир: “Если то, в чем вы ограничиваете своих детей, не является запрещенным, аморальным или чересчур дорогим удовольствием, откажитесь от запретов, разрешите им делать то, что они хотят”3.

Хочу еще раз напомнить: потребность почувствовать себя хозяином собственной жизни выражается у подростка прежде всего в отказе от внешних атрибутов родительского контроля и в стремлении обладать опять-таки внешними символами самостоятельности. Вместе с тем, стремясь к власти, большинство подростков, как сознательно, так и на бессознательном уровне, стараются в максимальной степени избежать ответственности за последствия принимаемых решений. Несмотря ни на какие публичные декларации, они нуждаются в опоре на авторитет и включенности в определенную иерархию с ясно очерченными границами.

Между прочим, именно в этом противоречии, если угодно, парадоксе кроется главная причина привлекательности для определенной части подростков всевозможных асоциальных и деструктивных молодежных группировок. В любой группировке такого рода — вне зависимости от того, идет ли речь об отвязной тусовке со слегка криминальным оттенком или о жестко структурированной и внешне благопристойной тоталитарной секте — указанное противоречие решается одинаково простым и ясным способом. С одной стороны, группировка не только допускает, но и поощряет отказ от всех внешних атрибутов зависимости от родителей и подчиненности им, вплоть до ухода из дома. С другой стороны, в ней имеется иерархия и, соответственно, авторитет (вожак, главарь, гуру и т.п.) — как правило, более старший и опытный, который принимает важные решения, помогает в за­труднительных случаях, поощряет и наказывает. Таким образом, участие в группировке удовлетворяет (главным образом, виртуально) потребность в свободе и независимости и одновременно освобождает от ответственности как физического (меня не бросят в беде, за меня скажут веское слово и т.п.), так и нравственного порядка (я не мог иначе, у меня не было выбора, меня заставили). Иными словами, группировки предоставляют своим участникам то, в чем они на самом деле нуждаются. И ради этого подростки готовы жертвовать очень многим. Скажем, пройти через унизительную, а зачастую и откровенно жестокую инициацию. К примеру, тема жестокости процедур приема новых членов в студенческие братства, практикуемых во вполне солидных и даже консервативных американских колледжах, не­однократно становилась предметом обсуждения в США на самых разных уровнях.

Я не случайно позволил себе это отступление. Власть над детьми обкуренные анашой “авторитеты” и полуграмотные “гуру” получают только в том случае, если семья не дает подростку того, что ему нужно. По-моему, лучше не предоставлять им такой возможности. Это тот самый случай, когда стоит повнимательнее присмотреться к опыту и образу действий неформальных молодежных лидеров.

Поэтому приведенную выше рекомендацию В. Сатир я бы отнес в первую очередь именно ко всем внешним проявлениям родительской власти. Прежде всего давайте безоговорочно признаем, что наш сын или дочь уже достигли того возраста, в котором мы не должны водить их за ручку. В буквальном, а не в переносном смысле. Да-да, я не шучу. Мне приходилось встречать не так уж мало женщин, глубоко и искренне переживающих из-за того, что их дочери категорически и порой агрессивно отказываются от их общества, хотя еще год назад охотно ходили и ездили с мамами по магазинам, в парикмахерскую, в гости и просто в парк. Они по какой-то причине забыли те годы своей жизни, когда фигура идущей рядом мамы воспринималась ими самими не как мама, а как послание миру: “Посмотрите: она еще такая маленькая и никчемная!”.

Другой эпизод из той же серии. Только маленьких детишек нельзя ни на час оставлять дома одних. Именно поэтому очень часто бабушкам и дедушкам, которых приглашают посидеть с двенадцатилетним чадом во время школьных каникул, здорово достается от внуков и внучек. Дело опять-таки не в отсутствии любви к дедушкам и бабушкам. Бурный протест со стороны подростков вызывает отсутствие доверия. Вступая в конфликт по поводу и без повода, они тем самым заявляют: “Я уже достаточно взрослый и не нуждаюсь в няньках!”. И это, как правило, чистая правда. Если у вас нет реальных оснований предполагать, что, оставшись “один дома”, ваш повзрослевший ребенок немедленно начнет испытывать взрывчатые вещества, устраивать потоп соседям или распродавать ценные вещи, не стоит ущемлять его достоинство, снижать самооценку и выставлять его недоумком перед сверстниками, приглашая бабушку, дедушку или еще кого-то из взрослых в качестве няньки-надзирателя. Между нами говоря, любой нормальный двенадцатилетний подросток знает, как разогреть себе обед и не сжечь при этом квартиру, знает, что, уходя на улицу, надо запирать входную дверь, и должен знать, что в наше замечательное время нельзя открывать незнакомым людям, даже если они представляются милиционерами, почтальонами, папиными знакомыми или клянутся всеми святыми, что умирают от жажды.

Другой важный аспект отвержения внешних атрибутов родительского авторитета, естественно, связан с внешностью. Если на предыдущем этапе развития личности дети, идентифицируясь с родителями своего пола, стремились подражать им в одежде, манерах, привычках, стремились выглядеть как взрослые, то подростки в поисках своей индивидуальности, неповторимости, наоборот, стремятся отличаться от взрослых своим внешним видом. Именно в этом стремлении и заключается главный источник специфической подростковой культуры. Именно отсюда идут странновато-чудаковатые, на взгляд взрослых, иногда совершенно непонятные, порой шокирующие и раздражающие стрижки подростков, манера одеваться, музыкальные и литературные пристрастия, сленг и другие способы самовыражения. Причем очень часто любые попытки взрослых повлиять на эти вкусы и привычки вызывают агрессивную реакцию со стороны подростков, приводят к бесконечным конфликтам и, как следствие, к результату, прямо противоположному ожиданиям и желаниям взрослых.

Мне вспоминаются мои школьные годы, пришедшиеся на 70-е — начало 80-х. Не последнее место в формировании устойчивого неприятия пионерской организации и всего, что с ней связано, у многих представителей моего поколения занимало категорическое требование, подкрепленное всевозможными “санкциями”, не приходить в школу без пресловутой “частицы красного знамени” на шее. Причем неприятие “частицы” определяло и отношение к целому. (Помните: “Не стесняйся пьяница носа своего, он ведь с нашим знаменем цвета одного!”)

Я помню, сколько копий переломала школьная администрация в борьбе с джинсами и “неуставными” длинными волосами у нас, мальчишек, росших на музыке “Deep Purple” и “Led Zeppelin”, и серьгами, клипсами и мини-юбками у девчонок. Закономерным результатом этой борьбы за “опрятный и скромный внешний вид” стало то, что в старших классах особым шиком считалось заявиться в школу не просто в джинсах, а непременно в драных джинсах, покрытых множеством бросающихся в глаза кожаных заплат. При этом форменный школьный пиджак тоже должен был быть заношен до дыр. Что же касается причесок, то наиболее стойкие поклонники таланта Джимми Пейджа и Ричи Блекмора в знак протеста против невежества и злокозненности администрации старались не только стричь, но и мыть волосы как можно реже.

Вспоминая все эти “предания старины глубокой”, я не без внутреннего содрогания слышу участившиеся в последнее время в среде чиновников от образования разговоры о необходимости вновь одеть всех российских школьников в пресловутую форму. При этом в качестве обоснования очередной “инновации” выдвигается “гуманная” мысль о том, что-де дети из не очень обеспеченных семей чувствуют себя обделенными и комплексуют, оказавшись за одной партой со сверстником из богатой семьи, одетым гораздо лучше. Любому хоть сколько-нибудь вменяемому человеку совершенно очевидно, что если кому-то неймется продемонстрировать свое благосостояние и “крутизну”, он найдет десятки возможностей сделать это. Даже если обязать всех учащихся ходить на занятия в военных робах на радость вновь появившимся в школах военрукам, равнодушным к “Фиесте”. Но дело даже не в этом. Просто, если в таком-то классе такой-то школы отношение к ребенку (не важно, плохое или хорошее) со стороны сверстников определяется толщиной (опять-таки не важно, большой или маленькой) кошелька его родителей — с чем собираются бороться введением единой формы, — то это диагноз. Диагноз абсолютной профессиональной непригодности администрации и педагогов данного учебного заведения. И никакая форма тут не поможет. Нужны совершенно иные меры.

Но вернемся к переговорам и заключению соглашения о разделе “сфер влияния” с нашими подрастающими детьми. Надеюсь, мне в какой-то степени удалось убедить вас в полезности и даже необходимости начинать их с отказа от наиболее одиозных, с точки зрения наших детей, внешних проявлений родительской власти и опеки. Сделав это, вы окажетесь в глазах подростка не занудным “предком” не понимающим очевидных вещей, а старшим и более опытным партнером, считающимся с ним, прислушивающимся к нему и, следовательно, заслуживающим доверия. Тем самым вы обменяете свой внешний контроль над сыном или дочерью на реальную возможность быть для него или нее подлинным внутренним авторитетом, советником и защитником в тех случаях, когда это реально необходимо. Здесь нет никакого подвоха или хитрости. Это честный договор, отвечающий объективным потребностям жизни и не ущемляющий ни чьего достоинства. И вместе с тем вы, сделав такой шаг, косвенным образом задействуете известный принцип влияния — взаимный обмен. Согласно этому принципу, “человек, который действует по отношению к нам определенным образом, получает право на подобное действие в ответ”4. Иными словами, если в ситуации столкновения интересов мы по доброй воле, без внешнего нажима идем навстречу нашему оппоненту, мы тем самым вовсе не демонстрируем свою слабость, как думают многие, а ловко и незаметно побуждаем его, в свою очередь, проявить уступчивость. Уступка воспринимается как проявление слабости, если она является следствием внешнего давления. Добровольная же уступка на сознательном уровне выглядит скорее как щедрость и великодушие.

Как вести переговоры с подростком

Теперь обратимся непосредственно к тому, как провести переговоры с подростком с максимальными шансами прийти к соглашению. Я предлагаю в качестве возможного варианта достаточно простую процедуру, существенно облегчающую это непростое дело.

Первое и самое главное правило: поскольку очень важно добиться полной ясности и обозначить границы, и вы, и ваш ребенок должны взять на себя обязательство внимательно выслушать друг друга без критики и осуждения, ни в коем случае не перебивая и не возражая. При том условии, что каждый в определенный момент получит возможность высказать свои соображения или несогласие по спорным вопросам. Кроме того, все участники этих переговоров не только имеют право, но и берут на себя обязательство задавать любые уточняющие вопросы и просить разъяснения, если что-то в точке зрения собеседника кажется не очень понятным или не­определенным.

Второе правило, не менее важное: и вы, и подросток должны понимать и признавать то, что наша процедура — не спортивное состязание и тем более не боевые действия. Поэтому ни перед кем из вас не стоит задача победить другого или набрать максимальное количество очков. Просто ваша семья в своей истории подошла к очередному не очень простому рубежу, через который проходят все семьи. Если раньше в семье было двое взрослых (супругов) и ребенок и задачки, которые выдвигала жизнь, решались чаще всего вдвоем, то теперь мы переживаем момент, начиная с которого, многие проблемы семьи могут быть решены только втроем. Выиграть или проиграть могут все члены семьи вместе. Итак...

^ Первый шаг делают родители. Вы должны ясно и четко объяснить подростку, что видите, как он повзрослел, что вы цените и уважаете это. И так же ясно и четко изложить проблемы, которые, на ваш взгляд, связаны с его взрослением, и то, что вас тревожит в связи с этим в настоящее время или как реальная возможность в будущем.

Как я уже говорил, подростки склонны порой чрезмерно преувеличивать свои возможности и ввязываться в различные авантюры, не думая о последствиях. Поэтому очень важно прямо и откровенно сказать сыну или дочери, чего вы на самом деле опасаетесь в связи с их вступлением в новый этап жизни. Повторюсь: прямо и откровенно обо всем — от непоступления в перспективе в вуз до нежелательной беременности. В этом разговоре не должно быть закрытых тем, недоговоренностей и двусмысленностей. Ответственно заявляю, нравится нам это или нет, но в современном мире к 12—13 годам наши дети, как правило, знают о жизни (и в том числе о ее дне) гораздо больше, чем нам порой кажется и чем хотелось бы. Приведу пример. Как-то осенью, года три тому назад я, вернувшись из отпуска, встретил знакомого мальчишку — семиклассника из очень хорошей семьи и хорошей школы. В глаза мне бросился новый имидж дяди Федора (так звали мальчика), резко контрастировавший с тем, что я помнил по нашей предыдущей встрече. Существенной деталью образа была сережка в ухе. В какой-то момент нашего разговора я поинтересовался:

— Дядя Федор, а зачем ты проткнул себе ухо?

— А что тут такого? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да в общем-то ничего, но все-таки, по-моему, стиль “унисекс” — больше женский. Для мужика он как-то не очень...

— Так я же проткнул себе левое ухо, а не правое.

(Если кто-то не в курсе: в среде определенной части молодежи и некоторых взрослых серьга в левом ухе мужчины — это признак мужественно­сти, иногда также символ принадлежности к панкам, а в правом — отличительный знак пассивного гомосексуалиста.)

— Откуда такое глубокое знание жизни в столь юном возрасте? — искренне удивился я.

— Вы малость отстали, Валерий Александрович, — снисходительно усмехнулся подросток, — сейчас об этом все знают еще во втором классе!

Даже если дядя Федор в разговоре со мной ради красного словца слегка подзагнул насчет второго класса, пример этот, по-моему, достаточно красноречив. Поэтому, откровенно разговаривая с нашими повзрослевшими детьми на “скользкие” темы, мы отнюдь не сообщаем им нечто безнравственное (это безнравственное они, как правило, уже не раз слышали из иных источников, причем в самом вульгарном и похабном виде), а еще раз даем им понять, что считаем их достаточно взрослыми, ответственными, заслуживающими доверия.

Кроме того, это отличная возможность дать то, чего подростки наверняка не получают на улице и в школьных туалетах, — внятно объяснить, почему та или иная вещь считается безнравственной, почему она отвергается или порицается обществом. В чем, наконец, ее опасность для здоровья физического или душевного. Откровенно разговаривая с подростком о любых наших страхах и опасениях, связанных с его жизнью, важно не только прямо их назвать, но и объяснить их причину. Важно потому, что без такого объяснения очень многие вещи, бесспорность которых подросток, в общем, признает искренне и безоговорочно, оказываются не воспринятыми на конкретном, ситуативном уровне. Скажем, легко соглашаясь с тем, что наркотики — в принципе зло, многие подростки весьма смутно представляют себе, чем конкретно может обернуться это зло применительно к ним лично. Отсюда печально знаменитое: “Попробую один раз, просто чтобы представлять, что это такое. И больше никогда в жизни...”. Итак, прямо, подробно и откровенно о том, чего вы опасаетесь и почему.

^ Второй шаг делает подросток. Ты должен прямо и честно рассказать о том, что происходит в твоей жизни, о своих планах, надеждах, стремлениях. О том, чего ты хочешь, в чем сомневаешься, чего опасаешься.

Очень многие вещи, вызывающие протест, недовольство и даже негодование у подростков, взрослые делают вовсе не потому, что они прирожденные тираны и не готовы ни в чем идти навстречу своим детям и считаться с ними. Они просто не имеют ясной информации о том, в чем на самом деле нуждаются подростки, и действуют исходя из своих представлений о том, что нужно сыну или дочери. Поэтому каждый подросток, если, конечно, его родители не умеют читать мысли, может быть уверен: либо он откровенно говорит о своих нуждах и проблемах, либо скорее всего не получит желаемого, даже если он не требует ничего невыполнимого или криминального и родители на самом-то деле вполне готовы удовлетворить его потребность. Я уже не говорю о возможных конфликтах на данной почве — это само собой разумеется. Вот типичная иллюстрация. Девочка-подросток, с которой мне довелось работать, предъявляла обычные претензии к родителям (особенно к маме) за чрезмерную опеку и вмешательство в ее жизнь, жаловалась на полное отсутствие свободы. Я попросил привести конкретный пример того, как это происходит. Оказалось, что в день, когда отмечался четырнадцатый день рождения Марины и, естественно, собрались друзья, мама без конца входила в комнату, где происходило торжество, назойливо предлагала попробовать то или другое блюдо, возилась с грязной посудой, одним словом, испортила весь праздник. Далее последовал диалог примерно следующего содержания:

^ В.И.: Марина, как, на твой взгляд, должна была бы вести себя мама, чтобы праздник удался?

М.: Ну, она могла бы побыть в другой комнате. Кому вообще нужны все эти разносолы? Вы же понимаете... Главное — общение.

В.И.: Конечно, общение — это главное. Я понимаю — разговоры, танцы и все такое. Взрослые иногда бывают лишними в вашей компании. И все же гостей обычно принято угощать. Если бы мама вообще этим не занималась, ты бы усадила своих друзей вокруг пустого стола и весь вечер играла бы с ними в “бутылочку”?

^ М. (смеется): Ну, нет, конечно. Тоже мне проблема — угощение. Я бы испекла торт... Мне бы помогли подруги.

В.И.: Насколько я понимаю, на самом деле тебе хотелось бы провести вечер в кругу своих друзей и чтобы родителей вообще не было дома.

М.: Вообще-то это правда.

В.И.: И ты бы сама справилась со всеми хозяйственными делами?

М.: Да.

В.И.: Ты говорила об этом с мамой?

М.: Она бы никогда не согласилась оставить нас на целый вечер!

^ В.И.: Так ты спрашивала ее или нет?

М.: Нет. Я просто знаю, что это бесполезно!

В.И.: Ты так думаешь. И наверное, у тебя есть определенные основания так думать. Но как ты можешь знать наверняка, если не спрашивала?

^ М. (подумав): Ну, мне так кажется...

В.И.: Может быть, проверим твое предположение и спросим маму, что она на самом деле думает по этому поводу?

М. (оживленно): Ну, вам-то она, конечно, скажет все что угодно!

В.И.: Ты имеешь в виду, что мне она скажет одно, а в действительности сделает совершенно противоположное? Ей совсем нельзя доверять?

^ М. (задумчиво): Вообще-то обычно она не обманывает...

(Те же и Маринина мама, Нина Васильевна.)

В.И.: Нина Васильевна, вы хорошо помните день рождения Марины?

Н.В.: Да, это было совсем недавно.

В.И.: И как прошел вечер?

^ Н.В.: Да как вам сказать... Мне казалось, что все было хорошо. Собрались ее друзья, одноклассники. По-моему, был хороший стол, подарки...

В.И.: Вы говорите это как-то не очень уверенно...

Н.В.: Понимаете, когда разошлись гости, Марина стала мне выговаривать... что я не давала им посидеть спокойно, все время лезла к ним. В общем, ее обычные претензии, что я якобы во все лезу, не даю ей жить своей жизнью!

^ В.И.: Вы действительно весь вечер провели с Мариной и ее гостями?

Н.В.: Да ничего подобного! Я прекрасно понимаю, что им мое общество не очень интересно, они уже взрослые, хотят повеселиться сами по себе! У них уже свои разговоры, интересы. Я просто подавала на стол да попросила в полдесятого сделать музыку чуть потише. Только и всего.

^ В.И.: А много было гостей?

Н.В.: Девять человек. Все хорошие Маринины друзья.

В.И.: Наверное, нелегко обслужить такую компанию молодежи?

Н.В.: Ну, что вы Валерий Александрович! Ведь день рождения дочери! Хотя, конечно, готовки и грязной посуды было достаточно. Ну, так не каждый же день!

^ В.И.: Да, конечно. Это была суббота. Скажите, Нина Васильевна, если бы не день рождения Марины, чем бы вы занимались в ту субботу?

Н.В.: Так трудно сказать. Мало ли чем... Дела всегда найдутся.

В.И.: А все-таки? Что приходит в голову? Вы бы что-то делали по хозяйству? Читали? Смотрели телевизор? Может быть, пошли бы на прогулку или в гости?

^ Н.В. (подумав, оживленно): А знаете, муж часто работает и по субботам. А в тот день он как раз был свободен. Вообще-то мы давно никуда не выбирались.

В.И.: Правильно я понимаю, что если бы не день рождения дочери, вы с супругом в тот день могли бы пойти в театр или в ресторан?

Н.В.: Да, я думаю, да.

В.И.: И вы бы оставили Марину на целый вечер дома одну?

^ Н.В.: Мне кажется, в четырнадцать лет это нормально. Я не права?

В.И.: Да нет, разумеется, правы. Но, знаете ли... Сейчас такое время... А если в ваше отсутствие соберется компания... Многие подростки сейчас вовсю курят. И не только табак... Вы меня понимаете? Выпивки, кражи... Скажем, даже из тех, кто был у Марины на дне рождения, все ли заслуживают доверия?

^ Н.В. (убежденно): Я понимаю, куда вы клоните. Нет, Валерий Александрович! В последнее время мне с дочерью бывает непросто, но она хорошая девочка! Ни на что такое она, тьфу-тьфу, просто не способна. И всех ее друзей я знаю. Это совершенно нормальные ребята из приличных семей!

В.И.: До Марининого пятнадцатилетия осталось меньше года. Может быть, сейчас вы поговорите о том, как отметить эту знаменательную дату таким образом, чтобы всем было по-настоящему хорошо, легко и комфортно? И кое о чем еще?..

^ Третий шаг. Промежуточный, но очень важный. Взаимное уточнение позиций. Высказывание своего отношения к точке зрения друг друга и возражения по тем пунктам, с которыми вы не согласны.

После этих трех шагов вы, возможно, придете к соглашению по всем важным моментам жизни вашей семьи, связанным со вступлением сына или дочери в подростковый возраст. Если так, поздравляю. Дело практически сделано. Однако, весьма вероятно, что по каким-то вопросам полного взаимопонимания достичь сразу не удастся. В этом случае давайте зафиксируем те пункты, по которым мы договорились, и сделаем следующий шаг.

^ Четвертый шаг. Совместный поиск хорошего для всех решения обнаруженных проблем. Здесь очень важно придерживаться правила, о котором мы говорили выше, и помнить о том, что выиграть или проиграть вы можете только все вместе. Итак, что мы имеем? За каждой из точек зрения, на первый взгляд взаимоисключающих, стоят чувства, потребности, возможно, страхи, по-настоящему важные для тех, кому они принадлежат. Если каждый из участников нашего семейного совета честно и ответственно подошел к выполнению своей части предыдущей работы, то у нас есть ясное представление о том, чего на самом деле хочет каждый из оппонентов, почему для него так важно именно в этом вопросе настоять на своем. Еще раз хочу напомнить: ни у кого нет задачи во чтобы то ни стало выиграть матч. И никто не должен отказываться от того, что для него по-настоящему важно. Поэтому ни отец, ни мать, ни подросток ни в коем случае не должны ставить вопрос примерно так: что я еще могу сделать, чтобы убедить их в моей правоте и заставить поступить по-моему. Если мы хотим найти хорошее решение для всей семьи, вопрос, который каждый участник переговоров должен задать себе, следует сформулировать примерно следующим образом: что мы можем сделать для того, чтобы каждый из нас получил то, что он на самом деле хочет, и каким может быть мой личный вклад в общее усилие?

Я абсолютно убежден: при таком подходе, затратив некоторое время и силы, можно найти решение практически любого вопроса, удовлетворяющее всех. Именно потому, что благополучие семьи в целом напрямую зависит от благополучия каждого из ее членов. Примеров можно привести много. Ограничусь одним небольшим, но достаточно характерным.

Семья собирается на летний отдых. Родители намерены отправиться в теплые края. Мать категорически настаивает на том, чтобы дочь-подросток ехала с ними или на дачу к бабушке. Девочка противится. Она желает провести каникулы в молодежном лагере. Пламенные речи, которые при этом произносятся каждой из сторон, и испытываемые ими чувства читатель может представить себе сам в соответствии со своими вкусами, фантазией, темпераментом или личным опытом. Если подобная дискуссия завершится убедительной победой одной из сторон, то можете пофантазировать о том, как замечательно будет проходить семейный отдых. Теперь представим другой вариант. Наша семья проделала все то, о чем мы с вами уже сказали. В этом случае, пройдя три первых шага, возможно, они выяснили бы, что мама на самом деле опасается отпустить дочь одну в лагерь. Чтобы спокойно отдыхать, ей очень нужна уверенность в том, что горячо любимый ребенок находится под надежным присмотром, окружен вниманием и заботой и с ним ничего не случится.

Дочь-подросток любит родителей, но очень хочет почувствовать себя свободной и самостоятельной в среде сверстников. Лежать на пляже с мамой ей попросту скучно.

Папа тоже, естественно, хотел бы расслабиться и отдохнуть. Поэтому он не без внутреннего содрогания думает о возможных на отдыхе и уже набивших оскомину дома ежевечерних дебатах между супругой и дочерью о том, в котором часу девушка должна приходить с дискотеки.

Если, выяснив все это, семья решится сделать и четвертый шаг, то, возможно, мама примет на себя ответственность любым удобным для нее способом — через знакомых, коллег по работе, туристические агентства или как-то еще — собрать информацию о лагерях отдыха для школьников и выбрать среди них такой, где ее дочь совершенно точно не поселят в бараке с дырявой крышей, не накормят мясом свиньи, подозреваемой в связи с ящуром, и не отдадут в лапы сексуального маньяка, подрабатывающего главным вожатым. Дочь, в свою очередь, возьмет на себя обязательство принять мамину рекомендацию при выборе лагеря. Папа же возьмется обеспечить раздельный отдых семьи в финансовом отношении. Возможно, они найдут и какое-то иное решение, но найдут обязательно!

^ Пятый шаг. Оформление соглашения. В своей практике я рекомендую родителям и подросткам не просто договориться по всем вопросам, но и зафиксировать свое соглашение и принятые решения на бумаге и подписаться под этим. Кое-кто считает это ненужной формальностью или просто игрой. В действительности, на мой взгляд, в этом есть вполне определенный смысл. Мы с вами говорили о важности границ для подростка. Именно в четком разграничении взаимных прав и ответственности заключалась квинтэссенция всей нашей процедуры. Будучи официально задокументированы, эти границы приобретают боґльшую четкость, становятся чем-то осязаемым. Кроме того, практика показывает, что и подростки, и взрослые гораздо более серьезно относятся к своим письменным обязательствам такого рода, чем может показаться на первый взгляд, и стараются их выполнять. Наконец, наличие такого документа может сильно облегчить разрешение возможного непонимания или конфликтов в будущем.

Три правила, полезные в экстремальных ситуациях,

связанных с проблемами подростков

Итак, мы заключили новый договор, установили границы. Однако всех сюрпризов невозможно предусмотреть ни в одном контракте. Поэтому лю-
бая семья, в которой есть ребенок-подросток, неизбежно сталкивается с
неожиданными, а порой и экстремальными ситуациями. И то, как разрешится такая ситуация, как в дальнейшем сложится жизнь подростка и всей семьи, во многом определяется реакцией взрослых. И здесь я хочу немного поговорить именно о том, как вести себя родителям в этих нештатных ситуациях — подлинных или мнимых.

Я не случайно заметил, что они могут быть мнимыми. Многие родители, столкнувшись с чем-то новым или неожиданным в поведении сына или дочери, порой бывают склонны искать причину в чем-то ужасном, опасном, криминальном и строить прогнозы апокалиптического характера. Мне не­однократно приходилось слышать нечто вроде: “Мой сын в последнее время стал замкнутый, готов целыми днями лежать на диване, ничем не интересуется, ничего не читает. Уж не начал ли он принимать наркотики?!”. Я понимаю таких родителей. Их настроения и апокалиптические ожидания в значительной степени подогреваются бесчисленными материалами в средствах массовой информации и популярной литературой о детской проституции, наркомании, подростковых суицидах и прочих ужасах. Но порой меня посещает чувство досады. Если бы женщины время от времени перечитывали что-нибудь не очень серьезное, например “Записки о Шерлоке Холмсе”, то, применив знаменитый дедуктивный метод, они легко установили бы, что поведение их детей никак не может быть признаком наркомании, если, конечно, конопля и опиумный мак не растет у них дома в цветочных горшках. Те, кто столкнулся с реальной наркоманией, прекрасно знают, что такие больные, наоборот, периодически проявляют бешеную энергию, связанную с поиском наркотика. Проблема не в том, чтобы поднять их с дивана, а наоборот, удержать на месте. Именно поэтому в наркологических клиниках используются стальные двери с хитрыми замками, решетки на окнах и иные приспособления.

Между прочим, если уж речь зашла о “литературоведческих” проблемах, хочу обратить внимание на очень серьезную, принципиальную вещь. Ни в одной популярной статье, в которой описываются признаки героиновой интоксикации, депрессии или иного расстройства, я не встречал чрезвычайно важной приписочки, обязательной в любом профессиональном диагностическом справочнике: “Диагноз ставится только в том случае, если точно установлено, что перечисленные симптомы не вызваны иным заболеванием или другими причинами”.

Давайте последуем этому мудрому совету и посмотрим, чем можно объяснить это довольно распространенное поведение подростков. Если человек лежит на диване, то самый простой ответ на вопрос, почему он это делает, который приходит мне в голову, действительно прост: он устал. У него нет физических сил. Процесс активного полового созревания очень энергоемкий, и работа, которая проходит внутри организма подростка, сама по себе требует больших затрат именно физической энергии. Поэтому для многих подростков характерны повышенная утомляемость и связанная с ней некоторая апатичность. Это хорошо известно всем, кто изучал основы физиологии, в частности, педагогам. Но почему-то именно в этом возрасте дети получают сегодня в школе по семь, а то и восемь уроков в день, массу дополнительных предметов. Свою лепту вносят и родители. Дополнительный английский, второй иностранный язык, музыка, теннис... Любой, кто так или иначе знаком с жизнью современных детей, может продолжить список самостоятельно. Нужны иные причины так называемой лени и тяги к дивану у подростка, даже если он выраженный экстраверт по Майерс—Бриггс. Отсюда правило:

Столкнувшись с чем-то неожиданным или тревожащим в поведении сына или дочери, давайте прежде всего искать причину в простых и очевидных вещах, которых мы порой не замечаем именно потому, что они лежат на поверхности.

Но ведь не все и не всегда так просто! — вправе заметить вы. Конечно, — соглашусь я. Если мальчишка-экстраверт, да к тому же еще процессуал целыми днями лежит, разглядывая трещину на потолке, дело действительно не только и не столько в чрезмерном преподавательском рвении учительницы математики. Однако не стоит спешить ставить страшный диагноз — эндогенная депрессия с последующим суицидом. Многие подростки действительно подвержены душевным переживаниям, по внешним проявлениям напоминающим депрессивное расстройство. Причем у некоторых это бывает связано как с неудачной, так и со взаимной первой любовью. Поэтому не стоит сразу бежать к психиатру и подмешивать в еду антидепрессанты. Вместе с тем, участие и эмоциональная поддержка со стороны родителей в таких ситуациях бывают не только уместны, но и необходимы. Вопрос в том, каким образом оказать такую поддержку наиболее эффективно. “Но ведь это так просто и очевидно!” — возможно, воскликнет кто-то. Увы, далеко не так просто. Если у вас получается — замечательно. Но, может быть, вам приходилось наблюдать со стороны, а возможно, и испытывать самому, как иной раз, искренне желая помочь близкому человеку, в частности, ребенку, мы не добиваемся желаемого результата, а достигаем прямо противоположного эффекта.

Это может произойти, если мама, например, по десять раз на дню будет приставать с вопросом: “Что у тебя болит?” — и предлагать обратиться к врачу. Или давать советы типа: “Ну сколько можно сидеть дома! Пошел бы прогулялся”. В первом случае подросток получает сообщение о том, что он настолько безнадежен, что это совершенно очевидно даже неспециалисту. Кроме того, на подсознательном уровне такое сообщение мамы может восприниматься как желание избавиться от него со всеми его проблемами. Сдать с рук на руки постороннему дяде — доктору. Непрошеные же советы, как правило, у большинства людей вообще не вызывают ничего, кроме раздражения и желания сказать в ответ что-то вроде: “Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?”.

Умиротворенно-сочувственное: “Ну не надо так уж сильно переживать” — тоже мало поможет делу. Во-первых, это не что иное, как запрет на чувства, а к чему приводят такие запреты, мы уже видели, когда говорили о развитии личности в раннем возрасте. А во-вторых, подросток не может не переживать по той простой причине, что он уже переживает, уже испытывает чувство. Это то же самое, что сказать простуженному человеку: “Ну не надо так уж кашлять и чихать”.

Бодрое папино: “Тоже мне проблема! Мало ли на свете девчонок! Вот, помню, как-то я в институте...” — содержит два послания сыну. Во-первых, что он со своими проблемами не стоит того, чтобы к нему относиться серьезно. Во-вторых, что его отец — самовлюбленный идиот, которого по сей день больше всего волнуют собственные студенческие похождения.

Уверенно-деловой отцовский план: “Во-первых, ты должен пригласить в кафе ее подругу, во-вторых, стать капитаном команды вашего класса в КВН и, в-третьих, набить морду своему конкуренту под предлогом, формально никак не связанным с этой девицей”, — может вызвать в более мягкой форме реакцию, подобную той, которая последовала в ответ на мамино предложение пойти прогуляться: “Легко ему рассуждать со стороны”. Плюс, возможно, досаду на себя: “И почему я не такой уверенный в себе, как мой отец?”. Вряд ли это можно считать хорошей эмоциональной поддержкой.

Как видим, все перечисленные способы поддержать подростка в трудной ситуации по разным причинам оказываются практически одинаково неудачными. Кроме того, между ними есть нечто общее, что делает их не только неэффективными, но даже вредными. Все перечисленные способы, в сущности, направлены на одно и то же — чтобы подросток как можно скорее перестал делать то, что тревожит родителей. Здесь вступает в действие тот самый механизм, основанный на архаичных страхах, с которым мы встречались, когда выясняли, почему “мужчины не плачут”. По-человечески это очень понятно: когда мы видим, что близкий нам человек (а тем более ребенок) страдает, мы, естественно, тоже испытываем дискомфорт. И неосознанно стараемся избавиться от связанных с этим неприятных ощущений, предпринимая те или иные шаги, направленные на ликвидацию того, что является причиной нашей тревоги и боли. В данном случае от беспокоящего нас поведения нашего ребенка. Это вполне естественная реакция живого человеческого организма. Но при таком подходе, хочется нам того или нет, мы действуем исходя из собственных чувств и ощущений и волей-неволей фактически игнорируем чувства подростка.

“Игнорирование же чувств и переживаний и любое другое поведение, вызывающее у партнера потребность в защите, являются антитезой, противоположностью поддерживающего поведения. Последнее ослабляет тенденцию к самозащите, вызванную другими причинами даже тогда, когда она уже возникла”4.

По-настоящему эффективными ходами в ситуациях, когда наши дети и не только дети нуждаются в эмоциональной поддержке, могут быть следующие. Прежде всего, если сын или дочь чем-то делятся с вами, периодически давать им понять, что вы внимательны и относитесь к тому, что они говорят, совершенно серьезно. Простой способ сделать это — время от времени повторять услышанное: “Я так понял, что ты говоришь о...”. Данный прием полезен еще и потому, что многие подростки, будучи в той или иной степени в состоянии аффекта, не всегда идеально выражают свои мысли и чувства. И это поможет вам лучше понять, что происходит. И, наконец, периодическое обращение за подтверждением, правильно ли вы все поняли, вынуждает вашего собеседника выслушивать вас, тем самым переводит фокус его внимания с собственных переживаний во внешний мир и за счет этого снижает остроту аффекта.

Во-вторых, высказывая свое отношение к тому, что вы услышали, апеллируйте и к чувствам, и к фактам: “Ты, конечно, огорчен, потому что она не позвонила”. Таким образом, чувство — “огорчен” — выступает как следствие реального факта — “она не позвонила”. В результате подросток получает от вас сообщение, что его состояние имеет под собой вполне реальное основание и, следовательно, он не сумасшедший, что вы вполне серьезно относитесь к ситуации и считаете это основание достаточно веской причиной для проявляемых чувств. Тем самым вы даете ему разрешение на чувства.

В-третьих, в таких беседах очень важно проявлять эмпатию, то есть сопереживать происходящему и давать об этом знать собеседнику: “Я понимаю, почему тебе сейчас так тяжело. В твоем положении я бы чувствовал то же самое”. Сделать это — значит не что иное, как разделить с близким человеком его боль. Принять какую-то ее часть на себя.

И, наконец, самое сложное — как начать такой разговор. И что делать, если подросток не вылезает из своей комнаты и не желает вести ни душещипательные, ни душеспасительные беседы. Как это довольно часто бывает в жизни, хорошим решением для самого сложного является самое простое. А именно: просто подойти и спросить, нужна ли ему ваша помощь, и если да, то какая именно. Впрочем, вопрос “Чем я могу тебе помочь?” или “Могу ли я быть тебе полезен в этой ситуации?” хорош не только для начала, но и для завершения разговора. Тем самым вы даете понять, что выступаете не в роли “большого брата”, а просто предоставляете в распоряжение подростка имеющиеся у вас ресурсы, при этом полностью полагаясь на его способность самому справиться с ситуацией и оставляя за ним право на принятие решения.

Если же в ответ вы услышите, что ваша помощь не требуется или что сын или дочь просто не хотят в данный момент говорить об этом, — что ж, давайте уважать их выбор. Любой человек, и подросток в том числе, имеет право какое-то время побыть наедине со своими чувствами, включая боль, страх, тоску и иные негативные переживания. Такая уважительная реакция родителей сама по себе тоже является поддержкой, так как повышает самооценку подростка. Кроме того, внимательное и спокойное отношение взрослых является еще и сообщением о том, что при всей серьезности положения ситуация не является безвыходной и все рано или поздно окончится хорошо.

Как-то тринадцатилетний сын моих друзей упал во время игры и сильно разбил колено. В травмопункте врач сделал снимок и, покачав головой, сказал, что кость не просто сломана, но раздроблена. Понятно, радости от такого известия мало. Вполне реальная возможность, что мальчишка останется хромым. Дня через два после этого события я позвонил своим друзьям. Трубку взял мальчик: “А мама с папой уехали в гости!”.

— Не сказали, когда будут?

— Не знаю, наверное, поздно!

Понимаю тех чувствительных дам, которые, прочитав этот диалог, удивятся и даже возмутятся. Признаюсь, в первый момент я тоже слегка опешил. В самом деле: у ребенка два дня назад случилась серьезная травма, а мать с отцом на весь вечер оставляют его одного?!

Но давайте посмотрим, что произошло на самом деле. Каким бы тяжелым ни был перелом, он загипсован, помощь оказана. При всем желании ни мать, ни отец в этой ситуации ничего больше сделать не могут. Если у мальчика нет острых болей, если он знает, по какому телефону найти родителей в случае необходимости, то с физической точки зрения нет никаких объективных оснований отказываться от приглашения в гости. Другое дело эмоциональный, психологический аспект. Конечно, если, бросив мимоходом что-то вроде: “Ну, не скучай! Мы скоро”, — родители хлопают дверью, бедняга вряд ли почувствует себя лучше. Но если мама скажет, например: “Как ты себя чувствуешь, дорогой? Что скажешь, если мы с папой вечером съездим к тете Ире?” — то подросток ни в коем случае не почувствует себя несчастным и брошенным маленьким мальчиком. Наоборот, это хорошая поддержка. “Меня считают настолько взрослым и сильным, что оставляют одного даже со сломанной ногой! Мне по-настоящему доверяют!”. Это именно то, что надо! Но в таком поведении родителей есть и еще один очень важный положительный момент. Как мы знаем, глубоко внутри нашего самостоятельного и амбициозного подростка сидит маленький ребенок, который напуган тем, что с ним случилось. И внимательная, спокойная реакция мамы — послание для этого “малыша”, что с ним все будет в порядке, что не произошло ничего непоправимого, что все заживет.

А теперь представим себе, что бледная, чуть не плачущая мать не отходит от постели сына. Одного этого достаточно, чтобы “внутренний ребенок” весь съежился от ужаса. Ведь если мама так напугана, значит, действительно происходит нечто ужасное, значит, надежда на выздоровление очень слаба, значит, он скорее всего никогда не сможет уже бегать и прыгать, как раньше.

Так при какой модели родительского поведения кости срастутся лучше и быстрее? Между прочим, очень символично закончилась история, которую я вам только что рассказал. Поскольку мои знакомые по-настоящему любят своего сына, не забывая при этом себя, то, сходив в воскресенье в гости, в понедельник они отвезли его на консультацию в ЦИТО. Там профессор посмотрел рентгеновский снимок и, слегка усмехнувшись, забрал у мальчика костыль и снял гипс. То, что районные эскулапы приняли за сложный перелом, оказалось просто сильным ушибом. Итак, правило второе:

Столкнувшись с реальной проблемой, связанной с нашими детьми-подростками, будем серьезны и внимательны. Мы ни в коем случае не отнесемся к ней как к чему-то малозначительному, не станем ее игнорировать. Но при этом также не будем ее драматизировать и делать страшнее, чем она есть в действительности.

А если, не приведи Бог, случилось нечто такое, что само по себе достаточно страшно? Я знаю несколько таких историй. Вот одна из них. Родители узнают о беременности своей пятнадцатилетней дочери. Вряд ли найдутся родители, воспитанные в европейской культуре, которые с энтузиазмом воспримут подобное известие. В нашем случае родители не просто были воспитаны в европейской культуре, но считали себя глубоко верующими людьми. Надо сказать, что, обратившись в достаточно зрелом возрасте к христианству, эти очень образованные люди не просто стали ходить в церковь, но внимательно читали не только Евангелие, но и труды многих святых отцов. По какой-то причине от их внимания все же ускользнуло то, что сказано в Благой вести и написано отцами Церкви о прощении, искуплении, милосердии, любви к ближнему. Зато очень подробно и ясно, хотя, возможно, и несколько своеобразно, отложилось учение о грехе, наказании за него, посмертном воздаянии. Не стану пересказывать все то, что довелось выслушать их дочери о происшедшем и о том, что ожидает ее в будущем. Скажу лишь, что дело кончилось криминальным абортом с последующими осложнениями и тяжелым психическим срывом у матери девочки.

Я рассказал эту историю не для того, чтобы судить этих людей. Бог им судья. Тем более, что за свои ошибки они уже тяжко наказаны. Просто случай этот — очень яркий пример того, как своими руками очень серьезную проблему можно превратить в трагедию. Что сделали эти люди, узнав о беременности дочери? Прежде всего они в точности повторили ту самую ошибку, которую, наверное, допустила их дочь. А именно: они позволили себе действовать исключительно под влиянием сильных чувств, возникших в определенный момент и при определенных обстоятельствах, совершенно не думая о возможных последствиях своих действий. И если подобное поведение пятнадцатилетнего подростка можно если не оправдать, то хотя бы понять, взрослый ответственный человек, столкнувшись с кризисной ситуацией, не должен позволять себе такой роскоши. Ведь как бы далеко ни зашло дело, всегда есть возможность хоть что-то исправить или, на худой конец, свести потери к минимуму. При условии, что ситуация правильно оценена, наши усилия и объект их приложения просчитаны, результат спрогнозирован.

Если бы родители девочки сделали над собой усилие и пошли таким путем, то они могли бы во благо всей семьи использовать то, что знали о грехе. Они, например, могли бы вспомнить, что грех детоубийства — еще более тяжкий, чем грех прелюбодеяния, и подумать о том, что упреки и угрозы могут толкнуть дочь на такой грех (что и произошло в действительности), что те же упеки и угрозы могут толкнуть и на еще более страшный грех — самоубийство (чего, к счастью, не случилось). Подумав обо всем этом, они, убежден, нашли бы более разумные способы поведения, в том числе и способы выражения своего недовольства и возмущения, чем произошло в действительности.

Кстати, о возмущении. Выговаривая дочери за то, что она сделала, и грозя ей небесной карой, родители рассуждали о том, что уже случилось, либо о том, что, возможно, случится в будущем, уходя таким образом от подлинной реальности и лишая себя возможности как-то изменить объективно сложившуюся ситуацию.

Впрочем, все живые люди, в отличие от героев боевиков, столкнувшись с обстоятельствами, воспринимаемыми как экстремальные, могут испытывать растерянность, безнадежность, отчаяние. Это наши чувства, которые “не картошка, не бросишь в окошко”. Но данное обстоятельство — ни в коем случае не повод заливать пожар керосином. Это повод сказать себе и другим, кто ждет от вас решения, что-то вроде: “Я действительно растерян и в данный момент не знаю, как поступить. Давайте вместе подумаем, что с этим делать”. Наконец, это повод обратиться за помощью к тому, кто компетентен в вопросе, поставившем вас в тупик. Очень часто мы сами лишаем себя такой возможности под влиянием сомнений или предрассудков. (Что могут подумать окружающие?!). Вообще-то могут, конечно. “Добрых” людей вокруг каждого из нас предостаточно. И все же, если приключилась история, по-моему, лучше обратиться в вендиспансер, чем умереть от сифилиса, но с хорошей репутацией. Отсюда правило третье — для экстремальных ситуаций:

Столкнувшись с чем-то чрезвычайным, всегда имейте в виду: как бы далеко ни зашло дело, по крайней мере что-то всегда можно поправить. Реагируйте не на то, что уже случилось и, следовательно, осталось в прошлом, и не на то, что может случиться в будущем, а на то, что происходит здесь и сейчас, отдавая себе отчет в смысле и направленности ваших действий и прогнозируя их результат. Чувствуя себя в тупике, берите тайм-аут, необходимый для принятия решения, обращайтесь за помощью, советом и поддержкой к тому, от кого вы реально можете ее получить, игнорируя при этом социальные, семейные и иные предрассудки.


federalnaya-sluzhba-po-nadzoru-v-sfere-zashiti-metodicheskie-rekomendacii-po-primeneniyu-novih-sanitarnih-norm-v-doshkolnih.html
federalnaya-sluzhba-po-nadzoru-v-sfere-zashiti-prav-potrebitelej-i-blagopoluchiya-cheloveka-protokol-18-zasedaniya-uchenogo-soveta-federalnoj-sluzhbi-po-nadzoru-v-sfere-zashiti-prav-potrebitelej-i-blagopoluchiya-cheloveka.html
federalnaya-sluzhba-po-nadzoru-v-sfere-zdravoohraneniya-i-socialnogo-razvitiya-pismo.html
federalnaya-sluzhba-po-tarifam.html
federalnaya-sluzhba-rossijskoj-federacii-po-kontrolyu-za-oborotom-narkotikov-stranica-2.html
federalnaya-sluzhba-vozdushnogo-transporta-rossii-prikaz.html
  • crib.bystrickaya.ru/klassnij-chas-na-temu-rol-volevih-kachestv-haraktera-cheloveka-v-ego-zhizni.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-disciplini-demografiya-dlya-specialnosti-080102-65-mirovaya-ekonomika-podgotovki-specialista-avtori-m-b-denisenko-den-mikhailyandex-ru.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/partizanskaya-ataka-rinka.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/konkurs-chelovek-i-priroda-otveti-i-kommentarii-k-zadaniyam-dlya-1-2-klassov.html
  • pisat.bystrickaya.ru/strannaya-devushka-kniga-1-1.html
  • thesis.bystrickaya.ru/primernij-plan-vistupleniya-ponyatiya-kulturi-i-morali-chto-oznachaet-slovo-kultura-kak-voznikla-moral.html
  • education.bystrickaya.ru/33-opisanie-modulnoj-programmi-stalinskaya-model-socializma-realizuemoj-v-9-klasse.html
  • testyi.bystrickaya.ru/anketa-zdorovij-obraz-zhizni-metodicheskie-rekomendacii-po-organizacii-i-provedeniyu-meropriyatij-po-profilaktike.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-dlya-studentov-fakultetov-psihologii-visshih-uchebnih-zavedenij-po-napravleniyu-521000-psihologiya-stranica-14.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zashita-tamozhennimi-organami-prav-intellektualnoj-sobstvennosti-chast-15.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-dlya-studentov-razrabotal-prof-i-v-shturc-annotaciya.html
  • report.bystrickaya.ru/ispolzovanie-informacionnih-tehnologij-v-sovremennih-pragmalingvisticheskih-issledovaniyah.html
  • letter.bystrickaya.ru/o-realizacii-programmi-razvitiya-sozdanie-uslovij-dlya-formirovaniya-shkoli-tvorcheskoj-samorealizacii-razvitiya-uchebnih-i-pedagogicheskih-kompetencij-2011g-stranica-2.html
  • turn.bystrickaya.ru/ooo-vsyo-dlya-svarki-ekaterinburg-stranica-5.html
  • doklad.bystrickaya.ru/upravlenie-predpriyatiem-po-biologicheskoj-transformacii-zhivih-zhivotnih-ili-rastenij-biologicheskih-aktivov-dlya-prodazhi-v-selskohozyajstvennuyu-produkciyu-ili-v-dopolnitelnie-biologicheskie-aktivi-msfo-415.html
  • abstract.bystrickaya.ru/102-analiz-seti-podvedomstvennih-uchrezhdenij-prinyatie-resheniya-o-vibore-tipa-gosudarstvennogo-municipalnogo-uchrezhdeniya.html
  • student.bystrickaya.ru/1-informatika-i-sovremennie-kompyuternie-tehnologii.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/programma-provedeniya-i-svedeniya-o-provodimom-otkritom-aukcione-v-elektronnoj-forme.html
  • student.bystrickaya.ru/122-eksportno-importnie-operacii-ponyatiya-soderzhanie-dokumenti-konspekt-lekcij-po-discipline-opd-ekonomika.html
  • literatura.bystrickaya.ru/rukovoditeli-podrazdelenij-skb-ot-ter-avanesova-i-dr-1974g.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sociologiya-byulleten-novih-postuplenij-za-sentyabr-2003-goda.html
  • credit.bystrickaya.ru/perechen-dokumentacii-neobhodimoj-dlya-ekspluatacii-sredstv-izmeritelnoj-tehniki-ispolzuemih-v-punkte-nablyudenij-za-velichinami-atmosfernogo-elektrichestva.html
  • doklad.bystrickaya.ru/upravlenie-obrazovaniya-vitebskogo-oblispolkoma.html
  • desk.bystrickaya.ru/otkritoe-akcionernoe-obshestvo-elektrogorskij-nauchno-issledovatelskij-centr-po-bezopasnosti-atomnih-elektrostancij-stranica-3.html
  • college.bystrickaya.ru/080100-130301-65-geologicheskaya-semka-poiski-i-razvedka-mestorozhdenij-poleznih-iskopaemih-stranica-3.html
  • lecture.bystrickaya.ru/aeronavigacionnaya-karta-m-1500-metodicheskoe-posobie-po-perevodu-sokrashenij-i-virazhenij-chasto-vstrechayushihsya.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchrezhdenie-obrazovaniya-grodnenskij-gosudarstvennij-universitet-imeni-yanki-kupali.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-specialnost-080107-nalogi-i-nalogooblozhenie-moskva-2009.html
  • gramota.bystrickaya.ru/vpolutyomnoj-tesnoj-komnate-na-polu-pod-oknom-lezhit-moj-otec-stranica-7.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nekonsolidirovannij-otchet-o-pribilyah-i-ubitkah-za-god-zakonchivshijsya-31-dekabrya-2010-goda-stranica-6.html
  • studies.bystrickaya.ru/glava-semdesyat-pervaya-meditaciya-introskop-kniga-rasschitana-na-vseh-teh-kto-hochet-priobshitsya-k-psihoterapii.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-kursa-po-ozonoterapii-dlitelnost-2-dnya-nou-klub-professionalov.html
  • urok.bystrickaya.ru/prezentaciya-programmi-dlya-obuchayushihsya-8-11-klassov-po-fizicheskoj-kulture-na-osnove-fitnes-aerobiki-vasilij-kozirev-tatyana-poluhina-federaciya-fitnes-aerobiki-rossii-moskva.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/mehanizm-sostavleniya-federalnogo-byudzheta.html
  • pisat.bystrickaya.ru/strategemi-voennie-hitrosti.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.