.RU

ГЛАВА VI - Издательская программа "Academia" Издание осуществлено при финансовой поддержке Министерства Иностранных Дел


ГЛАВА VI

^ МИФОЛОГИЯ, ОНТОЛОГИЯ, ИСТОРИЯ


СУЩНОСТЬ ПРЕДШЕСТВУЕТ СУЩЕСТВОВАНИЮ

У религиозного человека сущность предшествует суще­ствованию. Это одинаково равноценно и для человека «примитивных» и восточных обществ, и для еврея, и для христианина, и для мусульманина. Человек, каким он является в настоящее время, есть результат влияния ря­да обстоятельств, происходивших с самого начала. Ми­фы повествуют об этих обстоятельствах, объясняя чело­веку, как и почему он был создан. Для религиозного че­ловека реальное, подлинное существование начинается тогда, когда он включается в исходную, первичную исто­рию и берет на себя ответственность за ее последствия. История эта имеет сакральный характер, так как дейст­вующие лица ее — сверхъестественные существа и ми­фические предки. Пример: человек смертен потому, что мифический предок теряет бессмертие по какой-то до­садной случайности или же его лишает бессмертия какое-то сверхъестественное существо; или же, вследствие ка­кого-нибудь мифического события, происходит разделе­ние на мужской и женский пол с одновременной утратой бессмертия, и так далее. В некоторых мифах смертность объясняется какой-нибудь оплошностью, досадной ошиб­кой: посланник Бога, какой-нибудь зверь, забывает о своем поручении или, замешкавшись, прибывает слиш­ком поздно, и так далее. В подобной живописной форме находит свое выражение мысль об абсурдной смерти. Но и в этом случае история остается «божественной истори­ей», так как дающий поручение — сверхъестественное существо и при желании мог бы исправить ошибку своего посланника.

Если наиболее существенные события происходят в «начале начал», то сами эти события в разных религиях различны. Для иудаизма и христианства главное — дра­ма потерянного Рая, объясняющая трагизм современного «удела человеческого». Для цивилизации Месопотамии главное — образование мира в результате расчленения тела морского чудовища Тиамата и сотворение человека с помощью крови верховного демона Кингу, смешанной с небольшим количеством земли (то есть с материей, не­посредственно происходящей из тела Тиамата). Для жи­теля Австралии самое существенное — ряд действий, осуществляемых сверхъестественными существами «во время сновидений».

Мы не имеем возможности говорить здесь о всех те­мах, представляющих в мифах разных религий «глав­ное», а именно — исходное, первоначальную драму, создавшую человека таким, каким он является в настоя­щее время. Напомним лишь о наиболее существенных их типах. Прежде всего нас интересует раскрытие отноше­ния homo rtligiosus к тому «главному», исходному, что предшествует его становлению. Мы предполагаем a priori, что существует несколько отношений, поскольку, как мы только что видели, содержание «главного», ре­шающегося в мифические времена, изменяется в зависи­мости от того или иного религиозного видения.

^ БОГ ОТДЫХАЮЩИЙ

Многие первобытные племена, особенно те, которые задержались в своем развитии на стадии охоты и соби­рательства, имеют представление о Верховном Существе, которое почти не принимает никакого участия в религи­озной жизни. О нем очень мало известно, мифы о нем немногочисленны и обычно довольно просты. Считается, что это Верховное Существо создало Мир и человека, но очень быстро отошло от дел, удалилось на Небо. Иногда оно даже не заканчивает работу по творению и поручает ее своему «Сыну» или своему представителю. Нам уже приходилось говорить о превращении Верхов­ного Существа в отдыхающего бога, ограничимся здесь только несколькими примерами1 . У племени селькнам с Огненной Земли Бог, именуемый «живущий на Небе» или «пребывающий на Небе», всемогущ, вездесущ и ве­чен, но акт творения завершали те мифические предки, которые сами были созданы Верховным Существом до того, как он удалился за звезды. Бог этот безразличен к людским и мирским делам. У него нет ни образов, ни жреца. С молитвами к нему обращаются толькo, когда заболевают («Ты, пребывающий на небесах, не отнимай у меня моего ребенка, он еще слишком мал»), во время стихийных бедствий ему приносят дары.

Племя иоруба с Невольничьего Берега верит в небес­ного творца, именуемого Олорун (дословно: «хозяин Неба»), который, начав работу по сотворению мира, пе­редал затем его завершение и управление некоему низ­шему богу Обатала. Сам же окончательно отошел от земных и людских дел; не существует ни храмов, ни ста­туй, ни служителей этого высшего Бога, ставшего «от­дыхающим богом». К нему тем не менее обращаются во время всеобщих бедствий.

Ндиамби, верховный бог племени эреро, уединившись на небе, передоверил управление человечеством низшим богам. «Зачем мы будем совершать жертвоприношения ему?— поясняет туземец,— Мы не боимся его, ведь в отличие от наших умерших предков он не сделал нам никакого зла» . Верховное существо племени тумбука считает ниже своего достоинства «вмешиваться в повсе­дневные людские дела». К Дзингбе («Всеобщий Отец») племена еве взывают только во время засухи: «О, небо, страшна засуха, пролей дождь, пусть освежится земля и зацветут поля»1 . Удаленность и отрешенность Верховно­го Существа от земных дел получают замечательное вы­ражение в поговорке племени жирияма из восточной Африки, таким образом описывающей это божество: «Мулунгу — наверху, маны же, души умерших предков моих, — внизу». В племени банту говорят: «Сотворив человека, Бог перестал им заниматься». То же самое по­вторяют и в племени Негриллос: «Бог отдалился от нас!»2 .

Как видно из этих примеров, Верховное Существо ут­рачивает свою религиозную актуальность, культовое значение; мифы указывают на то, что он удаляется от людей, становится отдыхающим богом. Явление это подтверждается и в более сложных религиях древнего Востока, Индии и Средиземноморья: место небесного Бога, создателя, всезнающего и всемогущего, заменяет Бог Оплодотворяющий, спутник Великой Богини, эпи-фания производительных сил Вселенной .

Можно сказать, что в каком-то смысле бог отдыхаю­щий — это первый пример «гибели Богов», неистово провозглашаемой Фридрихом Ницше. О Боге-творце, культ которого утрачен, в конце концов забывают. Заб­вение Бога, как его полная потусторонность, трансцен­дентность, есть пластическое выражение его религиозно­го отсутствия, религиозной неактуальности или, что то же самое, его «смерти». Исчезновение Верховного Су­щества выразилось не в ослаблении религиозной жизни. Напротив, можно сказать, что истинные «религии» воз­никают как раз после этого исчезновения: наиболее со­держательные и драматические мифы, самые необычные обряды, многообразие богов и богинь всех видов, культ предков, жертвоприношения, храмы, маски, различные закрытые общества — все это признаки культур уже прошедших стадию охоты и собирательства, где Верховное Существо или отсутствует (забыто?), или интегри­ровалось в другие божества до такой степени, что его уже невозможно узнать. «Сумерки богов», о которых говорит Мартин Бубер, удаление Бога и его молчание, темы, привлекающие внимание некоторых современных теологов, не есть явления только нашего дня. «Транс­цендентность», потусторонность Верховного Существа всегда служили оправданием безразличия человека по отношению к нему. Даже когда о нем вспоминали, тот факт, что до Бога так далеко, оправдывал некоторые небрежности, если не полное безразличие.

У племени фанг в экваториальной Африке об этом го­ворится с простодушием и с большой смелостью: ^ Бог (Нзаме) наверху, человек внизу. Бог это Бог, человек — это человек. Каждый у себя, каждый в своем доме1.

Так думал, впрочем, и Джордано Бруно: Богу «как абсолюту нет никакого дела до нас» («Пространство торжествующего зверя»). Следует сделать, впрочем, одно замечание. О забытом или игнорируемом Верхов­ном Существе вспоминают при угрозе и бедствиях, ни­спосылаемых свыше (засуха, гроза, эпидемия). Вспом­ним о вышеприведенных примерах. Как правило, о за­бытом Боге вспоминают только, когда уже ничто другое не помогает, когда обращение к другим божествам ни к чему не приводит. Верховный Бог племени ораонов — Драгмеш. В случае крайней нужды ему приносят в жертву белого петуха и восклицают: «Мы уже сделали все, что могли, нам остается только обратиться за помо­щью к тебе... Смилуйся над нами»2. Подобно им, евреи удалялись от Яхве и поклонялись богам Балу и Астарте всякий раз, когда история им это позволяла, то есть в эпоху мира, спокойствия и относительного экономического благополучия, но сейчас же вспоминали о своем Боге, когда происходили исторические катастрофы. «Тогда взывали они к Предвечному и молили его: мы согреши­ли, оставили Предвечного и служили Балу и Астарте; вырви нас из рук наших врагов, и мы будем служить те­бе» (I Samuel, XIII, 10).

Но даже когда Верховного Бога «забывают» и полно­стью исчезает его культ, воспоминание о нем остается жить в скрытой, приниженной форме, в мифах и сказа­ниях о первозданном «Рае», в инициациях и рассказах шаманов и целителей, в религиозном символизме (симво­лы Центра Мира, магического полета и подъема, симво­лы неба и Света, и так далее), а также в некоторых ви­дах космогонических мифов. Можно было бы много рас­сказать по вопросу о забвении Верховного Существа на «сознательном» уровне коллективной религиозной жизни и о его существовании в скрытой форме на уровне «бес­сознательного», или на уровне символа, или же, наконец, в экстатических экспериментах некоторых посвященных. Но это увело бы нас далеко от предмета нашего разго­вора. Скажем лишь только, что сохранение Верховного Существа в индивидуальных экстатических опытах или символах не остается без последствий для религиозной истории архаических человеческих обществ. Подобного опыта, равно как и углубленного размышления о каком-либо небесном символе, порой бывает достаточно для того, чтобы выдающаяся личность вновь открыла для себя Верховное Существо. Именно благодаря таким опытам или размышлениям, общество в некоторых слу­чаях начинает совершенно новую религиозную жизнь.

В целом, для всех первобытных культур, знавших Верховное Существо, но в той или иной мере его забыв­ших, «главное» заключается в следующем:

1)Бог создает мир человека, затем удаляется на небо;

2)это удаление порой сопровождается разрывом свя­зей между небом и землей, либо значительным отделе­нием неба. В некоторых мифах первоначальная близость Неба и присутствие бога на Земле составляют синдром рая (дополняемого первородным бессмертием человека, «го дружескими отношениями с животными и отсутстви­ем необходимости работать);

3) место этого более или менее забытого отдыхающе­го бога оказывается занятым различными божествами, имеющими одну общую черту — они ближе к человеку, помогают ему или, напротив, преследуют его более непо­средственным и постоянным образом.

Примечательно, что человек первобытных обществ, как правило, хорошо помнящий деяния сверхъестествен­ных существ, о которых говорится в мифах, забывает Бога творца, ставшего отдыхающим богом. Культ Творца сохраняется только, когда он предстает в виде Демиурга или сверхъестественного Существа, создавшего мир, как это имело место в религиях Австралии. Это сверхъестественное Существо присутствует в обрядах, посвященных возобновлению мира. Причина этого по­нятна: творец здесь является также и создателем пищи. Он не только создал мир и предков, но породил также животных и растения, что позволило выжить человеку .

^ УБИЕННОЕ БОЖЕСТВО

Наряду с верховными существами и творцами, кото­рые становятся отдыхающими богами, сходящими со сцены, в истории религии известны боги, исчезающие с лица земли, но их уничтожают люди (или точнее их ми­фические предки). Если «смерть» отдыхающего бога оставляет только пустоту, быстро заполняемую, впрочем, другими божествами, то насильственная смерть способна творить. В результате их смерти в человеческой жизни происходят очень важные изменения. Более того, это новое связанно с самой сутью убиенного божества и, та­ким образом, продлевает его существование.

Убитое в определенное время божество продолжает существовать в ритуалах, которые периодически реактуа-лизируют это убийство. В других случаях божество вос­кресает в живых формах (звери, растения), появляю­щихся из его тела.

Убиенное божество никогда не исчезает из памяти, хо­тя те или иные подробности мифа о его гибели могут быть забыты. Забыть его нельзя тем более, что необхо­димость в нем у людей возникает как раз после его смерти. Мы скоро убедимся, что во многих случаях это божество входит в само тело человека, главным образом, через продукты питания. Более того: смерть этого боже­ства радикальным образом изменяет саму жизнь челове­ка. В некоторых мифах человек сам становится смерт­ным и приобретает пол. В других мифах убийство идет по сценарию ритуала инициации, то есть церемонии, превращающей «естественного» человека (ребенка) в че­ловека определенной культуры.

Морфология этих божеств чрезвычайно богата, и ми­фы о них многочисленны. Есть, тем не менее, некоторые существенные общие черты: эти божества не являются космогоническими; они возникают на Земле после Тво­рения и не остаются здесь на долгое время; убиваемые людьми, они не мстят за себя и даже не проявляют зло­памятности; напротив, они учат людей, как извлечь пользу из своей смерти. Существование подобных бо­жеств — одновременно и тайна и драма. О происхож­дении их чаще всего ничего не известно, кроме того, что они явились на землю, чтобы быть полезными людям и что главное их предназначение связано с их насильствен­ной смертью. Можно также сказать, что они первые, чья история предвосхищает историю человечества: с од­ной стороны, их существование ограничено во времени, с другой стороны, их трагическая смерть составляет часть общей судьбы человечества.

Пока трудно уточнить, на какой культурной стадии произошло четкое выделение данного типа богов. Как показал Иенсен (и мы скоро в этом убедимся), наиболее характерные примеры этого встречаются в земледельче­ских племенах, занимающихся разведением корнеплодов. Но подобный вид божеств встречается также в Австра­лии, и, по-видимому, очень редко — среди африканских охотников. Австралийский миф рассказывает о том, как человекоподобный великан, Лумалума, оказывающийся в то же время и китом, приплыл к берегу и, направляясь к западу, съел всех людей, которых он встретил на сво­ем пути. Оставшиеся в живых, удивившись тому, что число их уменьшилось, стали внимательно наблюдать за происходящим и обнаружили на пляже кита с полным животом. На следующее утро, собравшись по тревоге, они напали на него и забросали копьями. Они вскрыли ему живот и оттуда вынули скелеты. Кит сказал им: «Не убивайте меня, перед тем как умереть, я покажу вам ритуалы инициации, известные мне». Кит совершил обряд мараиин, показав людям, как надо исполнять его в танцах. «Мы делаем так, — сказал он им, — и вы делайте так; я покажу и отдам вам все это». Научив людей обряду мараиин, кит показал им и другие обряды. В конце концов, он уплыл в море, обратившись к ним: «Не называйте меня больше Лумалума, теперь у меня другое имя. Называйте меня наувул-наувул, так как те­перь я живу в соленой воде» .

Человекоподобный великан-кит глотал людей, чтобы сделать их посвященными. Люди не знали этого и убили его, но перед тем как умереть (то есть окончательно об­ратиться в кита) Лумалума приобщил их к ритуалам инициации. Эти ритуалы в некоторой мере символизиру­ют смерть, за которой следует воскресение.

В австралийском племени караджери подобная судьба постигает двух братьев Багаджимбири. Во «Времена снов» они вышли из земли в виде собак Динго, но затем превратились в людей-великанов. Они заменили окру­жающую среду и принесли культуру в племя караджери, знакомя их, помимо прочего, с обрядами инициации. Но некий человек (то есть мифический предок) копьем уби­вает их. Воскрешенные молоком своей матери, Багад-жимбири превращаются в водяных змей, а дух их поды­мается в небеса, становясь тем, что европейцы называют облаками Магеллана. С тех пор караджери ведут себя так же, как эти мифические братья и самым тщатель­ным образом подражают всему тому, чему научились у своих предков, прежде всего сохраняют обряд инициации1. Следующий пример — из жизни африканского тайно­го общества племен Манджа и Банда, но есть основания предполагать, что тот же сценарий наблюдался и на бо­лее ранних культурных уровнях. Тайное общество назы­валось Нгакола, обряды инициации в них воспроизводят миф. Некогда на земле жил Нгакола. Тело его было черным, все в длинных волосах. Никто не знал, откуда он, жил Нгакола в джунглях. Он мог убить человека и воскресить его. Он говорил людям: «Посылайте всех ко мне, я их поем, а затем выплюну в новом, преображен­ном виде!» Его совету последовали, но так как Нгакола возвращал только половину проглоченных, то его решили убить. «Его накормили большим количеством маниока, куда добавили камней. Чудовище ослабело, и его при­кончили ножами и дротиками». Миф этот служит осно­ванием и оправданием ритуалов тайного общества. Освя­щенный плоский камень играет в церемониях инициации большую роль. По преданию его извлекли из живота Нгакола. Новообращенного вводят в хижину, которая символизирует тело чудовища. Здесь он слышит мрач­ный голос Нгакола, подвергается пыткам и бичеванию, ему говорят, что он попал в чрево Нгакола и теперь пе­реваривается. Другие новообращенные поют хором: «Нгакола, возьми нашу печенку!» После того, как ново­обращенный претерпевает испытания, тот, кто руководит обрядом, в конце концов объявляет, что проглотивший неофита Нгакола выплевывает его обратно1 .

Как мы уже сказали, этот миф и этот обряд похожи на другие африканские инициации архаического типа. Африканские обряды по случаю наступления половой зрелости заключаются в обрезании и сводятся к следую­щему: главные посвященные воплощают божественных диких животных и «убивают» новообращенных, совер­шая обрезание; это убийство-посвящение основывается на мифе, рассказывающем о первозданном животном, которое убивало людей, чтобы воскрешать их в преобра­женном виде. Люди в конце концов его убили, и это мифическое событие ритуально воспроизводится в обряде обрезания новообращенных: убитый диким зверем (кото­рого представлял главный посвященный) новообращен­ный воскресает и надевает его шкуру2.

Ритуально-мифологическую тему можно восстановить следующим образом:

  1. сверхъестественное существо убивает людей (с це­лью их посвящения);

  2. не понимая смысла этой акции, люди мстят за се­бя, уничтожая это животное, но на основе этой перво­бытной драмы возникают тайные обряды;

3) сверхъестественное существо присутствует в этихцеремониях в сакрализованном образе или предмете,представляющем его тело или его голос .

^ ГАЙНУВЕЛЕ И ДЕМА

Мифы этой категории характеризуются тем, что пер­вородное убийство сверхъестественного существа порож­дает ритуалы инициации, благодаря которым существо­вание людей получает некоторый высший смысл. Приме­чательно также, что такое убийство не считается преступлением, иначе оно периодически не воспроизводилось бы в ритуалах. Еще с большей очевидностью это под­тверждается изучением специфического мифо-ритуально-го комплекса землепашеских племен палеокультуры. Ад.Е. Иенсен показал, что религиозная жизнь племен тропических районов, выращивающих клубни, сосредота­чивается вокруг тех божеств, которые он именует боже­ством типа дема, заимствуя сам термин дема у народно­стей Маринд-аним из Новой Гвинеи, которые обознача­ют этим словом божественных творцов и первородных существ, живших в мифические времена. Дема описыва­ются то в виде людей, то в виде животных и растений. В главном мифе рассказывается об умерщвлении божест­ва — дема остальными дема1. Самый известный миф о молодой девушке Гайнувеле записан Иенсеном на Сера­ме, одном из островов Новой Гвинеи. Вот его содержа­ние.

В незапамятные времена некто Амета встретил на охоте дикого кабана. Пытаясь скрыться, кабан утонул в озере. На его клыке Амета обнаружил кокосовый орех. В ту ночь ему приснился сон про орех и ему было при­казано его посадить, что он и сделал на следующий день. Через три дня кокос вырос, а еще через три дня он зацвел. Амета залез на дерево, чтобы сорвать цветы и приготовить из них напиток. Но он порезал себе па­лец, и капля крови упала на цветок. Через девять дней он обнаружил, что на цветке сидит маленькая девочка. Амета взял ее и завернул в листья кокосовой пальмы. За три дня девочка выросла и стала невестой. Амета назвал ее Гайнувеле («ветка кокосовой пальмы»).

Во время большого праздника Маро Гайнувеле сидела посередине площадки, на которой танцевали, и все де­вять ночей раздавала танцующим подарки. Но на девя­тый день мужчины вырыли в середине этой площадки яму и во время танцев бросили туда Гайнувеле. Затем они засыпали яму и продолжали танцевать над ней.

Когда на следующий день Гайнувеле не вернулась до­мой, Амета понял, что ее убили. Он нашел ее тело, вы­рыл его и разрубил на части, похоронив их в разных местах, а себе оставил только руки. Из захороненных частей тела выросли неизвестные до того времени расте­ния, клубни которых с тех пор стали главной пищей лю­дей. Руки Гайнувеле Амета отдал другому божеству де-ма, по имени Сатене. На танцевальной площадке Сате-на начертила спираль с девятью витками и встала посе­редине. Из рук Гайнувеле она соорудила дверь и собра­ла танцоров. «Так как вы ее убили — обратилась она к присутствующим, — я не хочу больше жить здесь. Я уйду отсюда сегодня же. А сейчас вы должны подойти ко мне через эти двери». Те, кому это удалось, остались людьми. Остальные же обратились в животных (свиней, птиц, рыб) и духов. Сатена объявила, что люди увидят ее только после их смерти, и исчезла с лица Земли .

Ад.Е. Иенсен показал важность этого мифа для пони­мания религии и мировосприятия землепашеских племен палеокультуры. Убийство богини-дема самими дема, предками современного человечества, кладет конец прежней эпохе (которую не следует расценивать как «райскую») и открывает эпоху, в которой мы живем в настоящее время. Дема стали людьми, то есть смертны­ми существами, разделенными на мужской и женский пол. Что касается убитой дема, то существование ее продолжается или в ее собственных «творениях» (съе­добные растения, животные, и так далее), или в доме мертвецов (в который она сама превращается), или же в самом «способе бытования смерти», то есть в том спосо­бе, который сама она породила своей собственной смер­тью. Можно сказать, что божество дема «скрывает» свое существование в различных формах бытия, которые оно само порождает своей насильственной смертью: в темном царстве мертвых, в мире животных и растений, выросших из ее разрубленного тела, в различии полов, в смертности. Насильственная смерть божества дема есть не только «смерть, дающая жизнь», она есть также спо­соб постоянного присутствия в жизни людей и даже их смерти. Ведь, питаясь растениями и животными, вырос­шими из ее тела, люди, по существу, питаются самим божеством дема. Например, Гаинувеле оживает в коко­совом орехе, в клубнях, в свиньях, поедаемых людьми. Как показал Иенсен1 , убой свиньи есть «представление» убийства Гаинувеле. И повторение его лишь напоминает о служащем примером божественном действе, породив­шем все то, что существует на земле в настоящее время. Для земледельцев палеокультур, следовательно, «глав­ное» сконцентрировано в этом первоначальном убийстве. И так как религиозная жизнь состоит, собственно гово­ря, в напоминании об этом акте, то самый серьезный грех — это «забвение» какого-нибудь эпизода первона­чальной божественной драмы. Различные моменты рели­гиозной жизни постоянно напоминают о событии, кото­рое имело место в давние времена, и этим самым помо­гают людям сохранять сознание божественного происхо­ждения современного мира. Как пишет Иенсен2, обря­ды, связанные с половым созреванием, напоминают, что для людей способность продлить род проистекает из первого мифологического убийства, и равным образом проясняют тот факт, что смертность неотделима от продления рода. Погребальные церемонии, связанные с пу­тешествием опочившего в царство мертвых, напоминают, что это путешествие есть только повторение того, что совершило божество-дема. Но главным моментом оказы­вается как раз повторение убиения божества дема. Чело­веческие жертвоприношения и жертвоприношения жи­вотных есть только торжественное воспоминание перво­начального убийства. И каннибализм объясняется той же самой идеей, что проявляет себя в потребности клуб­ней, в частности, тем, что всегда (так или иначе) поеда­ется божество.

Религиозные обряды, следовательно, суть праздники воспоминания. «Знание» есть изучение главного мифа (убийство божества и его последствия) и старание не за­быть его. Забыть о божественном акте значит совер­шить настоящее святотатство. «Забыть» о том, что со­временная форма существования людей есть результат божественного действа, значит совершить «проступок», «грех», «святотатство». В племени вемалов, например, Луну представляют как божество-дежа; считается, что у нее во время новолуния происходит менструация и в те­чение трех ночей она остается невидимой, поэтому и женщин, в период их менструаций, изолируют в специ­альных хижинах. Всякое нарушение этого запрета влечет за собой необходимость обязательного искупления. Жен­щина приносит животное в дом, где живут влиятельные люди, признает свою вину и уходит. Люди приносят животное в жертву, жарят его и едят. Этот ритуал умерщвления является воспоминанием первого кровавого жертвоприношения, то есть «первородного» убийства. «Логически святотатство забвения искупается тем, что воспоминаниям предаются с особенной силой. И по сво­ему исходному смыслу кровавое жертвоприношение есть «напоминание» об этом исключительном событии» .


^ НЕ «ОНТОЛОГИЯ», А «ИСТОРИЯ»

По структуре все эти мифы есть мифы о происхожде­нии. Они раскрывают происхождение современных усло­вий жизни человека, полезных растении, животных, ре­лигиозных установлений (инициации подростков, тайные общества, кровавые жертвоприношения, и так далее), правил поведения людей, а также причины смерти. По всем этим поверьям «самое существенное» решалось не при Сотворении мира, а после, в мифическую эпоху. По-прежнему, речь идет о времени мифическом, но уже не о «первоначальном», которое можно назвать «космо­гоническим». «Самое существенное» теперь связывается не с онтологией (как возник реальный мир), а с истори­ей. Историей одновременно божественной и человече­ской, поскольку она оказывается результатом драмы, ис­полняемой предками людей и сверхъестественными су­ществами иного рода, чем Боги-творцы, всемогущие и бессмертные. Эти божественные существа способны ме­нять форму своей жизни, могут «умирать», превращать­ся во что-то иное, но эта смерть не есть уничтожение, окончательно они не исчезают, а возрождаются в своих творениях. Более того, их смерть от руки мифических предков изменила не только способ их существования, но также и способ существования людей. Начиная с первоначального убийства, между божественными суще­ствами типа дема и людьми устанавливается нерастор­жимая связь. Теперь между ними существует нечто вро­де «причащения». Человек питается Богом и, умирая, соединяется с ним в царстве мертвых.

Таковы первые трагические, полные пафоса мифы. В последующих культурах, называемых «культурами пове­лителей», и позднее, в городских культурах античного ближнего Востока, получат развитие другие формы ми­фов, отличающихся неистовым и патетическим характе­ром. Анализ всех их не входит в задачу этой небольшой книги. Напомним все же, что неземное верховное суще­ство, наделенное творческим даром, обнаруживает религиозную деятельность только в некоторых скотоводче­ских культурах (главным образом, у тюрко-монгольских народностей) и в монотеизме Моисея, в Исламе и уче­нии Заратустры. Верховное существо больше не играет важной роли в религиозной жизни и незначительно представлено в мифологии (иногда оно полностью отсут­ствует, как, например, Диос в ведической мифологии ин­дусов), хотя его имя еще не забыто — Ану у жителей Месопотамии, Эль у ханайуев, Уран у древних греков. «Пассивность» и праздность Урана послужили причиной его кастрации: он потерял силу и способность участво­вать в земных делах. В ведической Индии Варуна за­ступил место Диоса, но и сам в первую очередь стал от­ступать перед молодым и воинственным Индрой, пока не исчез совсем, вытесненный Вишну и Шивой. Эль от­ступает перед Балу, а Ану перед Мардуком. За исклю­чением Мардука, все эти верховные божества не явля­ются больше «творцами» в полном смысле слова. Они не создали мифа, они только систематизировали и орга­низовали его и взяли на себя ответственность поддержи­вать порядок и продолжение жизни. Они прежде всего оплодотворители, подобно Зевсу и Балу, их многочис­ленные связи с земными богинями гарантируют обиль­ные урожаи и неиссякаемое плодородие полей 1. Даже сам Мардук является творцом лишь этого мира, то есть вселенной, которая существует в настоящее время. До него существовал другой «мир», для нас почти немысли­мый, так как это был не Космос, а Океан или флюиды. В том мире господствовала Тиамат и ее супруг, здесь жило три поколения богов.

Этих кратких пояснений достаточно. Важно подчерк­нуть то, что значительные мифологические системы ев­роазиатского политеизма, соответствующие первым исто­рическим цивилизациям, все больше проявляют интерес к тому, что произошло после сотворения Земли и даже после сотворения (или появления) человека. Акцент делается на том, что произошло с богами, а не на том, что они сотворили. Конечно, всякое божественное деяние всегда с большей или меньшей очевидностью окрашено «творением», но все более важным становится не ре­зультат этого деяния, а последовательность составляю­щих его драматических событий. Бесчисленные приклю­чения Балу, Зевса, Индры и подобных им божеств — наиболее широко «известные» мифологические темы.

Напомним также о мифах, где молодых богов убивают или они становятся жертвами несчастного случая (Оси­рис, Таммуз, Аттис, Адонис, и так далее), а затем ожи­вают, где. богиня нисходит в ад (Иштар) или же туда вынуждена спуститься царская дочь (Персефона). Эти «смерти», как и смерть Гайнувеле, несут творческое на­чало в том смысле, что они связаны с растительной жизнью. Тема нисхождения божества в ад станет позд­нее ядром мистериальных религий.

Но какими бы впечатляющими и драматическими они ни были, эти смерти не привели к созданию разнообраз­ных и богатых мифологических систем. Смерть (а иногда и воскрешение) этих богов, как и в случае смерти Гай­нувеле, исчерпывала их драматическую судьбу, оказыва­лась центральным эпизодом их судьбы. Подобно гибели Гайнувеле, их смерть оказывала влияние на судьбу чело­веческую: обряды, связанные со смертью и возрождени­ем растительного мира (Осирис, Таммуз, Персефона), или таинства инициации — следствия этого трагического события.

В великих мифологиях, освященных именами таких по­этов как Гомер и Гесиод, неизвестными сказителями Ма-хабхараты или же теологами и ритуалистами (как в Егип­те, Индии и Месопотамии) все больше внимания обраща­ется на повествование о деяниях богов. И в какой-то мо­мент истории, прежде всего в Греции и в Индии, но также и в Египте, культурная элита перестает проявлять инте­рес к истории богов и не верит больше в мифы (как в Греции), продолжая все же еще верить в богов.


^ НАЧАЛО «ДЕМИСТИФИКАЦИИ»

В истории религий это первый известный пример соз­нательного процесса «демистификации». Конечно, даже в архаических культурах случалось так, что тот или иной миф терял религиозное содержание и становился леген­дой или сказкой для детей, но при этом сохраняли свое значение другие мифы. Во всяком случае это не было культурным событием первостепенного порядка, как в Греции до Сократа и в Индии эпохи Упанишад, имею­щим самые серьезные и непредсказуемые последствия. После процесса «демистификации» греческая и индий­ская мифологии не были уже для культурной элиты тем, чем они были для предшествующих поколений.

Элита искала теперь «главное» не в истории богов, а в «первоначальной исходной ситуации», предшествовавшей истории. Здесь налицо попытка выйти за пределы мифо­логии как божественной истории, приблизиться к тому первоисточнику, откуда берет начало сущее, обнаружить саму «прародительницу бытия». Именно в процессе по­исков первоисточника, начала, философия вновь откры­ла, хотя и не надолго, космогонию, речь шла теперь не о космогоническом мифе, а об онтологической проблеме.

К «главному», таким образом, приходят, удивитель­ным образом, поворачиваясь вспять. Речь теперь идет не о regressus, достигающемся с помощью ритуала, а о таком «возвращении», которое достигается усилием мыс­ли. В этом смысле мы имеем право сказать, что первые философские построения произошли из мифологии: систе­матизированная человеческая мысль стремилась понять то «абсолютное начало», о котором говорилось в космо­гонии, обнаружить тайну сотворения мира, тайну воз­никновения бытия.

Но мы увидим, что «демифологизация» греческой ре­лигии и появление строгой и систематизированной фило­софии Сократа и Платона не уничтожили окончательно мифологического мышления. Впрочем, о радикальном от­ходе и преодолении мифологического мышления трудно говорить, пока сохраняется преклонение перед «началом» и пока забвение того, что произошло in illо tempore, или в мире трансцендентальном, рассматривается как главное препятствие для достижения познания или для спасения. Мы увидим, насколько еще Платон был связан с архаи­ческим мышлением. В космогонии Аристотеля также еще сохраняются пережитки довольно важных и значитель­ных мифологических тем.

Очень возможно, что гению греков, опираясь только лишь на свои собственные силы, не удалось бы отде­литься от мифологического мышления, даже если оказал­ся бы ниспровергнутым последний бог, а мифы о нем были сведены на уровень детских сказок. Ибо, с одной стороны, философский гений греков принимал самое главное в мифологическом мышлении, а именно: вечное возвращение, циклическое видение космической и чело­веческой жизни; а с другой стороны, сознание греков не допускало, что история могла стать объектом познания. Физика и метафизика греков развертывает некоторые темы из мифологического мышления: важность начала; существенное и основополагающее предшествует челове­ческому существованию; решающая роль памяти, и так далее. Это не значит, конечно, что не существует связи и преемственности между греческим миром и философи­ей. Философская мысль использует и продолжает мифо­логическое видение космической реальности и человече­ского существования.

Миф оказался превзойденным лишь после открытия Истории, точнее после пробуждения исторического соз­нания в иудеохристианстве и расцвете этого сознания у Гегеля и его последователей, только после радикальной ассимиляции того нового способа бытия в меру человече­ского существования. Но вряд ли можно говорить об уничтожении мифологического мышления. Как мы вско­ре увидим, оно выжило и сохранилось, хотя и радикаль­ным образом изменившись. И парадоксальнее всего, что выжило и сохранилось оно прежде всего в историогра-фии.



g-m-proshanskij-klassifikaciya-proektivnih-metodov-stranica-3.html
g-m-ruzhnikov-e-s-fereferov-r-k-fedorov-a-e-hmelnov.html
g-m-sbornik-statej-vipusk-3-pod-redakciej-professora-b-i-putinskogo.html
g-m-ziborova-trudnosti-perevoda-obshestvenno-politicheskogo-teksta-s-anglijskogo-yazika-na-russkij-moskva-rosspen-stranica-7.html
g-materialno-tehnicheskogo-obespecheniya-proizvodstva-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-upravlencheskij.html
g-metod-ispravleniya-monstrov-i-lakatos-dokazatelstva-i-oproverzheniya.html
  • thescience.bystrickaya.ru/ispaniya-potesnila-egipet-v-predpochteniyah-rossiyan-09-201-1-soderzhanie-glavnie-novosti-sporta-5.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/ot-minoboroni-kosmonavtam-net-spaseniya-bibliograficheskij-ukazatel-45-let-so-dnya-pervogo-polyota-v-kosmos-yuriya.html
  • spur.bystrickaya.ru/kratkij-obzor-5-po-tekushim-proektam-novostyam-i-politike-komissii-evrosoyuza-svyazannoj-s-shestoj-i-sedmoj-ramochnoj-programmoj-kes-po-vsem-oblastyam-nauki-i-tehnologij.html
  • tasks.bystrickaya.ru/28-zabolevaniya-krovenosnih-sosudov-kod-up-99-predislovie.html
  • credit.bystrickaya.ru/plan-konspekt-otkritogo-uroka-s-ispolzovaniem-ikt-po-biologii-stroenie-cvetka.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-vi-obrazci-form-predstavlyaemih-v-sostave-zayavki-na-uchastie-v-otkritom-aukcione-v-elektronnoj-forme.html
  • letter.bystrickaya.ru/obrazec-bileta-vstupitelnogo-ekzamenapo-anglijskomu-yaziku-programma-vstupitelnogo-ekzamena-po-inostrannomu-yaz.html
  • composition.bystrickaya.ru/polozhenie-ob-oblastnom-konkurse-seminare-dekorativno-prikladnogo-tvorchestva-vozvrashenie-k-istokam.html
  • thescience.bystrickaya.ru/informacionnie-tehnologii-i-sistemi-v-socialno-kulturnom-servise-i-turizme.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/modalnie-slova-rabochaya-programma-disciplini-lingvistika-komi-teksta-blok-disciplin-opd.html
  • testyi.bystrickaya.ru/bakalavrskaya-programma-kafedra-kompyuternih-tehnologij-napravlenie-zhurnalistika-disciplina-informatika-status-disciplini.html
  • lecture.bystrickaya.ru/a-v-tatarnikov-rukovoditel-razrabotki-s-v-sokolov-otvetstvennij-ispolnitel.html
  • university.bystrickaya.ru/gorkij-m-luka-i-satin-v-drame-gorkogo-na-dne.html
  • doklad.bystrickaya.ru/voprosi-k-ekzamenu-po-discipline-teoriya-veroyatnostej-i-matematicheskaya-statistika-dlya-studentov-specialnosti-finansi-i-kredit-2-kurs-4-semestr.html
  • student.bystrickaya.ru/32soderzhanie-obucheniya-po-professionalnomu-modulyu-razrabotka-programmi-professionalnogo-modulya-v-sootvetstvii-s-fgos.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nahodyashihsya-v-trudnoj-zhiznennoj-situacii-i-sostoyashih-na-razlichnih-vidah-profilakticheskih-uchetov.html
  • occupation.bystrickaya.ru/o-nekotorih-osobennostyah-i-funkciyah-termina.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-matematicheskogo-kruzhka-yunie-matematiki.html
  • klass.bystrickaya.ru/44-vnebirzhevoj-rinok-cennih-bumag-v-i-zelenov-rinok-cennih-bumag.html
  • literature.bystrickaya.ru/doklad-municipalnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-zhizdrinskaya-srednyaya-shkola-2-stranica-2.html
  • report.bystrickaya.ru/kniga-3-mezhdu-dvuh-revolyucij.html
  • abstract.bystrickaya.ru/-2-balansirovshik-detalej-i-uzlov-spravochnik-rabot-i-professij-rabochih-etks-vipusk-2-chast-razdeli-litejnie-raboti.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/ponyattya-nepryamih-podatkv.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-etoj-knige-sobrani-odinnadcat-illyustrirovannih-biografij-zamechatelnih-lyudej-kotorie-perezhili-chudo-obrasheniya-k-bogu-kompozitor-mendelson-proizvoditel-pr-stranica-6.html
  • grade.bystrickaya.ru/o-provedenii-zaprosa-kotirovok-stranica-7.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-2-egipet-kak-simvol-novoj-gosudarstvennosti-diplomnaya-rabota-tema-publicistichnost-prozi-o-e-mandelshtama.html
  • school.bystrickaya.ru/glava-3-moe-obrashenie-i-s-prohanov.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sposobi-chteniya-plan-konspekt-lekcii-prakticheskoe-ispolzovanie-intellektualnih-vozmozhnostej.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/publij-ovidij-nazon-publius-ovidius-naso-43-do-n-e-17-n-e-vojna-mishej-i-lyagushek-batrachomyomachia-poema-parodiya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rol-obsheniya-v-psihicheskom-razvitii-rebyonka-stranica-4.html
  • abstract.bystrickaya.ru/16-globalizaciya-i-novie-tendencii-v-razvitii-mezhdunarodnih-otnoshenij-globalnie-tendencii.html
  • thescience.bystrickaya.ru/iv-belaya-noch-kniga-v-g-korolenko-izbrannie-proizvedeniya.html
  • tests.bystrickaya.ru/kvantovaya-teoriya-tverdogo-tela.html
  • znanie.bystrickaya.ru/a-lobin-sbornik-rasskazov-chistoe-nebo.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/oblastnaya-celevaya-programma-razvitie-agropromishlennogo-kompleksa-kirovskoj-oblasti-na-period-do-2015-goda-pasport-stranica-7.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.