.RU

Глава VI ^ КОФЕЙНЫЙ КОРОЛЬ - Евгений Некрасов


Глава VI

^ КОФЕЙНЫЙ КОРОЛЬ

Вадик оказался прав. Очень скоро Темирханов с кроткой улыбкой вышел из купе. Следом высунулась потная Настенька. Вид у нее был заму­ченный.

— Теперь вы, — позвала она Вадика, стараясь не глядеть на Темирханова.

— Босс... — заикнулся здоровяк, и тут Настенькино терпение лопнуло.

— Не разговаривать! — взвизгнула она и втащила Вадика в купе.

Маша осталась в коридоре с очень довольным собой миллионером. Улыбается? Хорошо. Глядишь, и разговорится с глупенькой девчонкой.

— Довели вы Настеньку, — заметила она.

— Что ты говоришь! Я?! — очень правдиво сыг­рал Темирханов. — ОНА меня допрашивала, а Я ее довел?!

— А что? Нормальный ход: учителя нас спраши­вают, мы их доводим.

— Нет, я ни при чем, — сказал Темирханов. — Это у нее самолюбие играет. Девочке хочется гром­ких дел, чтобы про нее в газетах писали: «Полуноч­ный взрыв», «Миллионер-террорист». А тут баналь­ная кража. Вот она и сочиняет, чего не было.

— Банальная — значит, обычная? — спросила Маша.

— Да. Обычная, тривиальная, не выходящая из ряда вон.

— А как же мина?

— Детская хлопушка, — отмахнулся миллионер.

— Что, правда детская?

— Ну, чуть посильнее. Я видел, как выводили проводника. Вы-во-ди-ли, — с нажимом повторил Темирханов, — а не выносили. Конечно, поддержи­вали под руки, у него же глаза были забинтованы. Но шел он сам. Разве это мина?

— Мина, не мина, а так взорвалась, что дверь ку­пе вышибла, — возразила Маша.

— Я думаю, проводник отшатнулся и сам ее вы­шиб. Такую дверь пни ногой, она сорвется. — Те­мирханов говорил охотно. Похоже, он еще не пере­жил допрос и теперь выкладывал все, что не захоте­ла слушать Настенька. — И она хочет доказать, что я возил с собой эту дребедень! Даже обидно, честное слово. Ты сама подумай: пускай я самый последний бандит, пускай я Бармалей, которым детей пугают. Но я богатый Бармалей. Если мне нужно кого-ни­будь взорвать, я не стану начинять кейс новогодни­ми хлопушками, я не повезу мину за тысячу кило­метров. Я дам денег, и мне всё сделают, как надо!

Похоже, Темирханов не врал. Маша вспомнила, как он открывал свой кейс: без всякой осторожности, чуть голову под крышку не засовывал. А какой человек сунул бы голову туда, где ее может оторвать? Только тот, кто не знал, что кейс заминирован!


Так Маша и сказала, очутившись в купе с глазу на глаз со следователем Настенькой:

— Ахмед Рашидович не знал, что у него в кейсе мина.

— Садись, — сказала Настенька, что-то записывая на листке плохой сероватой бумаги. — Симпа­тичный костюмчик. Где купили?

— У челночницы, ее проводницы нашли где-то в поезде. Вещи турецкие, а она их везет продавать в Москву. Показать? — спросила сбитая с толку Маша.

— Сейчас, только допишу... — Настенька поста­вила последнюю точку и с любопытством взглянула на Машин пакет. — Выкладывай, выкладывай все!

Минут десять они обсуждали покупки. Маша са­ма не заметила, как рассказала про кукол-провод­ниц и про то, что Вадик с боссом обычно ездят в их нагоне. И только назвав фамилию Темирханова, она поняла, что допрос уже идет.

— Понимаете, не мог он так притворяться, — сказала Маша, боясь, что Настенька опять не станет слушать.

— Ну-ну, — подбодрила Настенька, — продолжай.

— Я видела, как он заглядывал в кейс. Разве мож­но так играть с миной?!

— А вдруг можно? — заметила Настенька. — От­куда тебе знать — ты специалист по минам?

— Нет, — смешалась Маша и в лоб спросила: — Думаете, Ахмед Рашидович преступник? Тогда поче­му вы хотите, чтобы я поехала к нему домой?

Настенька замахала руками:

— Что ты! Выкинь это из головы! Если считаешь, что я отдаю тебя преступнику, то лучше возвращай­ся в свой Укрополь!

— В Укрополь я уже не хочу, — отказалась Ма­ша. — Вы же сами говорили, что ехать одной опасно. Лучше я дождусь дедушку в Москве, у Ахмеда Рашидовича. Но должна же я знать, в чем тут дело! Если он честный, то почему вы его допрашиваете?

— Я и тебя допрашиваю, и остальных свидетелей.

— Ахмеда Рашидовича вы допрашивали ПО-ДРУГОМУ. Я же слышала!

Настенька долго молчала, вертя в пальцах деше­вую одноразовую ручку.

— Даю тебе честное слово, — наконец сказала она. — Ты можешь спокойно ехать к Ахмеду Рашидовичу, он тебя не обидит.

— Это не объяснение, — заметила Маша.

— Другого не будет. Я не могу выдавать тайну следствия.

— Да что вы можете выдать, когда я сама все ви­дела? — удивилась Маша. — Сейчас главная тайна — кто подсунул Темирханову мину. Если вы только из-за этого к нему... — Она хотела сказать «придирае­тесь», но это было бы невежливо. — ...Его допраши­ваете ..,

— А вот это не твое дело! Я следователь, ты сви­детель. Я спрашиваю, ты отвечаешь. А когда не спрашиваю, не отвечаешь! — И Настенька со стро-1им видом поправила пучок у себя на затылке. Ну, точно она хотела казаться старше.


Еще недолго Настенька расспрашивала Машу, а йотом дала ей подписать листок под названием «По­казания несовершеннолетней Алентьевой».

Показания начинались так: «Во время посадки на поезд гражданин Темирханов имел при себе черный ко­жаный кейс с двумя замками желтого металла. При мне он открывал кейс, а затем случайно рассыпал его содержимое. Вещи, которые я успела заметить в упо­мянутом кейсе: мелкие винты и гайки в большом коли­честве, пакетики растворимого кофе (около десяти) и книга «Анжелика и король» в твердом перемете бор­дового цвета»...

Дальше шло описание украденных чемоданов, история с бутылкой кваса... И ни слова о том, что Маша считала самым важным!

Она отодвинула Настенькин листок.

— Почему вы не записали, что Темирханов не шал про мину?

— Потому что ты сама этого не знаешь, — стро­гим голосом ответила Настенька. — Вот найдут опе­ративники этого минера. Я устрою им с Темирхановым очную ставку: допрошу обоих вместе, чтобы стало ясно, кто говорит правду. И уже после этого за­пишу: «Гражданин Темирханов не знал о взрывном устройстве». Или знал. Смотря что допрос покажет. А пока это все только твои предположения. Я могу соглашаться или не соглашаться с тобой, но записы­вать должна только факты.

— Но это же факт! — заспорила Маша. — Зачем взрывное устройство миллионеру? Он может килле­ра нанять.

— Факты — то, что ты видела, слышала и трогала руками, а все остальное — домыслы, — устало сказа­ла Настенька. — Я ночь не спала. Подписывай про­токол и не морочь мне голову!

Серый листок снова придвинулся к Маше. Ей стало все равно, и она подписала.


Настенька ушла. А Маша немного поплакала, вспоминая счастливый вчерашний день, когда они с Дедом мечтали увидеть президента и открыть сыск­ное агентство «Алентьев и внучка». Все рухнуло из-за паршивого снотворного, всыпанного в чай, чтобы украсть паршивые чемоданы! Допустим, агентство у них еще будет, но к президенту два раза не пригла­шают. Разболеется Дед, опоздает хоть на пять ми­нут, и ему скажут: «Ваше время истекло».

А ведь все могло сбыться, если бы они полетели самолетом. Или поехали другим поездом. Или тем же, но в другом вагоне. Или не с Темирхановым, ко­торый одним запахом дорогого одеколона примани­вает воров, а с человеком победнее и желательно без мины в кейсе. Но случилось то, что случилось, и разбираться в этом клубке придется ей, Маше. Это не пейнтбол и даже не ограбление музея. Это ее личное дело. Если Дед умрет, она всех к чертям пе­ресажает: и проводника, и Темирханова с его миной! А про Настеньку можно написать в газету, чтобы ушами не хлопала...

Нет, нет! Дед выживет, он крепкий. Ты уж по­правляйся, Дед. Пожалуйста. А то твоей внучке оди­ноко и страшно и ужас как не хочется ехать к мил­лионеру с его балованной Розкой. Может, он пре­ступник, этот миллионер, хотя Настенька и дает чест­ное слово, что он безобидный.

Маша потрясла головой, прогоняя черные мыс-ми. Опять заныла шишка на затылке. За стеной купе бубнили голоса: Настенькин и второй, чем-то зна­комый. Там, кажется, едет женщина в пестром сара­фане, которая после взрыва подбежала к Маше: «У девочки шок, она ничего не понимает!» Тоже свидетель, и Настеньке нужно ее допросить.

Вадик и его босс не появлялись. Маша вспомнила, что здоровяк хотел вернуться в ресторан. Конечно, Темирханов пошел с ним: он еще не завтракал, другого такого случая не будет — скоро Москва.

Она заперла дверь и начала обыскивать купе по часовой стрелке.

Находки пошли сразу же. Маша перетряхнула постель миллионера, и на пол выпали шайбочка и гайка — маленькие, как от детского конструктора. Она даже не обрадовалась: по-другому и быть не могло. Темирханов же вывернул кейс на себя, как из газа облился. Его осыпало этим добром с головы до ног, и что-то должно было затеряться в складках простыней.

В щели у стенки нашелся винтик. Половичок по­делился еще одной гайкой. А в самом дальнем углу мод нижней полкой оказался целый склад: три винтика и два кофейных пакетика. Видно, их нечаянно зафутболил туда упавший на пол Темирханов. С ка­ждого пакетика улыбался бородач в короне, нарисованный просто, как в мультяшках. «Coffee king», — прочла Маша, — «Кофейный король».

Вот и все «образцы товаров» из кейса. Кроме «Анжелики и короля», которая, может, и не товар, а просто книга, которую читал Темирханов.

Маша выложила все на столик: четыре винтика, те гайки, шайбочка, два «короля»... Может, бомбу поставили не на Темирханова и вообще не на человека? Допустим, какая-нибудь кофейно-винтиковая мафия скупает эту дребедень в Сочи и продает в Москве дороже. Узнали, что Темирханов тоже ре­шил наладить торговлю, и сунули бомбочку. В Мо­скве он бы стал показывать образцы, и тут — ба­бах! — предупреждение и продавцу, и покупателю: не лезьте в чужой бизнес!

Вот именно, в чужой. У Темирханова продукто­вый рынок, с какой стати он связался с винтиками? Это же как в другую школу перейти: занимаешься тем же, а люди другие. Пока еще разберешься, с кем дружить, а от кого держаться подальше... И такая морока из-за грошовых винтиков? Непонятно!

Маша вздохнула и занялась телефоном. Дед купил его совсем недавно, когда вернулся из Америки, и это было здорово! Пускай в памяти мало номеров, зато нет случайных. ФСБ — пожалуйста: вот Гриша Депп, вот его начальник Николай Иванович... А это что за «п-к Вася Ухов»? Телефон из десяти цифр, московский, а «п-к», скорее всего, «полковник». Здравствуйте, полковник Вася Ухов. Мы незнако­мы, но я знаю, что вы старый надежный друг, который не забыл Деда за много лет, и вы мне поможете!

Дверная ручка дернулась.

— Открой, Маруся, я Дубровский! — весело про­басил Вадик.

Маша сгребла со столика винтики и, конечно, рассыпала половину.

— Сейчас! Я не одета! — Она разбросала по Де­довой постели обновки, как будто их примеряла, а улики убрала в сумку с видеокамерой.

Вот так. А Настеньке ничего не говорить. Для расследования ей насобирают в купе проводника и винтиков, и кофейных пакетиков.

Глава VII

^ «ТЫ ВХОДИШЬ В ДОМ ТЕМИРХАНОВА»

Некоторым везет: они живут в Москве. От ко­поти машин у них черные легкие курильщи­ков и бледные лица. Зато в Москве сотни театров, киношек, музеев и выставок. Москвичи туда не ходят, но могут пойти, когда захотят. Из-за этого они свысока глядят на приезжих. Если кому-то интересно, неверный Макс, которого Маша любила полтора месяца, был москвичом. Так что ее теперь не обманешь: знаем мы, какие они задаваки и предатели!


Как потом оказалось, у Темирханова в Москве мыл джип с водителем. Но для конспирации миллионер не вызвал машину на вокзал, а послал Вади­ка за такси. Он хотел неожиданно для всех нагря­нуть в магазин и проверить, вправду ли директор завышает цены.

У стоянки такси выстроилась очередь. Вадик ре­шил не ждать и куда-то убежал.

— А мы постоим в тенечке, — сказал Маше Те­мирханов и забился в щель между киосками, хотя рилом был незанятый столик под зонтиком.

В «тенечке» пахло пролитым пивом. Под ногами валялись пробки. Миллионер то и дело высовывался из-за киосков, как рак-отшельник из своей ракови­ны, и озирался. Маша из вежливости постояла с ним и ушла к столику.

— Ахмед Рашидович! — закричали издалека.

Со стороны вокзала подходил человек, одетый в темный костюм с галстуком. Вокруг сновали идущие с поезда курортники в футболках и шортах, а этот ни одной пуговки нс расстегнул, хотя солнце уже сильно припекало.

— Вы же Темирханов? Мне точно вас описали. Ахмед Рашидович, что ж вы не подождали меня у вагона? Еле вас разыскал!

Миллионер вылез из своей щели и подошел к Маше. Человек еще издали протягивал ему широ­кую, сильную на вид руку. Маша заметила, что ног­ти у него то ли отполированы, то ли покрыты про­зрачным лаком. Она в жизни не видела мужчин с маникюром.

— Беги за Вадиком, — не глядя на Машу, сдав­ленно буркнул Темирханов.

От неожиданности она даже не поняла, что мил­лионер говорит с ней.

— Кто, я?

Темирханов закашлялся, поднес ко рту носовой платок и прошипел:

— Ты. Беги!

— Зачем?

— Меня в поезде продуло, — прожигая ее злю­щим взглядом, невпопад сказал миллионер. — Иди, детка, к Вадику, скажи, что я велел дать денег тебе на мороженое. Мороженого-то хочешь?

Человек с маникюром подошел совсем близко.

— Я от Сабитова, — сказал он, рыская глазами. — Вы должны передать для него посылку... А где ваши вещи?

Маша так дунула, что на третьем шаге потеряла сандалию, но даже надевать ее не стала. Подхватила за ремешок и, прихрамывая, понеслась в ту сторону, где еще недавно над толпой маячил стриженый за­тылок Вадика. «Передать посылку...» Да не посылку, а заминированный кейс!

Чужой это был кейс, вот что! Поэтому Темирханов и полез в него, как только тронулся поезд. Он заглядывал под крышку с таким любопытством, как будто раньше не знал, что там лежит. Сейчас Маше казалось, что миллионер был удивлен. Похоже, он ожидал увидеть «образцы товаров» поинтереснее, чем пиитики, кофе и «Анжелика и король»...

Обернувшись, она увидела, как Темирханов что-то говорит человеку с маникюром, показывая в сто­рону вокзала, а сам оглядывается. Тоже Вадика ищет. Ясно, ясно же, что человек с маникюром пришел за кейсом. Темирханов его боится и, наверное, врет, что кейс оставлен в камере хранения или его везет носильщик. Тянет время. Скоро толпа заслонила Темирханова и человека с маникюром. Вадика тоже не было видно, и Маша побежала по краю тротуара на случай, если здоровяк уже поймал машину и бу­дет проезжать мимо. И точно: не прошло и полми­нуты, как рядом взвизгнули тормоза. Из потрепан­ного «жигуленка» высунулся Вадик:

— Ты куда несешься? — Он заметил сандалию у Маши в руке и насторожился. — Случилось что?

— Там Ахмед Рашидыча сейчас будут бить за кейс!

— Где там?

— Где мы стояли.

Вадик хлопнул водителя по плечу, и «жигуленок» умчался, не дождавшись Маши. Было немного обид­но, хотя Маша понимала, что Вадику сейчас каждая секунда дорога. Она обулась и побрела назад.

Идти было недолго, но за это время человек с маникюром исчез. Вадик стоял у «жигуленка», огля­дываясь и поигрывая мускулами. А миллионер уже уселся на заднее сиденье и осторожно трогал шею, как будто у него болели желёзки. Маша поняла, что не зря сказала: «Ахмед Рашидыча бить будут» — и что Вадик успел вовремя.

Она села рядом с миллионером, а Вадик, еще раз оглядевшись, влез на переднее сиденье.

— Кто это был? — спросил водитель.

— Да попрошайка, — ответил миллионер, — на­глый такой: сначала «Поможите-поможите» и вдруг стал за воротник хватать.

— Развелось их, — буркнул водитель. — Главное, галстук напялил!

Больше о человеке с маникюром не вспоминали. Дребезжа и кашляя, «жигуленок» помчался по Садо­вому кольцу.


Вокруг тесным стадом неслись машины. Многие дома казались Маше знакомыми, потому что их час­то снимают в кино, а садов на Садовом кольце она пока что не замечала. Может, их вообще нет.

Миллионер сидел угрюмый, как булыжник, в мятой белой рубашке с галстуком-бабочкой. Воры унесли его пиджак со всем, что было в карманах, только паспорт бросили на пол.

— Остановись у какого-нибудь одежного, — про­цедил он. — А то хожу, как официант.

Маша фыркнула: правда, миллионер с «бабочкой» был похож на официанта. Темирханов строго взгля­нул на нее и, кажется, только сейчас заметил сире­невый костюмчик.

— Турция, — сморщился он. — В Стамбуле дол­лар, в Москве десять... Вадька, ты купил?

— Ага, из расходных денег. Так вышло, Ахмед Рашидович. Что смогли достать в поезде, то и взя­ли, — понурился здоровяк.

Темирханов запыхтел. Было ясно, что Вадику вле­тит, хотя Маша не понимала, за что. Миллионер не ругался из-за украденных вещей — значит, нежадный. Или ему все-таки жалко денег, потраченных на турецкие обновки?

— Спасибо, Ахмед Рашидович. Замечательный подарок, — ангельским голоском пропищала она.

Не ответив, Темирханов заглянул в пакет с об­новками, поковырялся пальцем и вдруг приказал:

— Выкинь.

— Как?! — У Маши перехватило горло от удивления, и получилось «карк?!». Выкинуть новенькие джинсы, голубое платье, две футболки, колготки, белье? Или это шутка такая? Миллионерская?

— В окно, — хладнокровно сказал Темирханов.

Стекла «жигуленка» были опущены. Жаркий, пах­нущий бензином ветер бил в лицо, мелькали дома, и Машины обновки вот-вот могли промелькнуть и погибнуть под колесами! Она схватила пакет и прижала к груди.

— Ахмед Рашидович!

Волосатые пальцы Темирханова неумолимо тя­нулись к пакету. Маша забилась в угол.

— Перестаньте! — испугался водитель. — Вы тут будете швыряться из окон, а меня штрафанут!

— Не драться же с тобой, — Темирханов опустил руки. — Успокойся, не выброшу я твои тряпки, луч­ше попрошайкам отдадим. А тебя оденем в прилич­ном магазине.

— Но, Ахмед Рашидович...

— Ты, девочка, входишь в дом Темирханова! Пускай недолго, но тебе придется жить по моим зако­нам. Для детей у меня один закон: слушайся Ахмеда Рашидовича. — Миллионер говорил так властно, что Маша уже не замечала, какой он маленький, пухлый и смешной.

— Ахмед Раши... — она еще раз попыталась вставить словечко, но Темирханов повысил голос:

— Вывод номер один из детского закона: «Не перебивай!» Ты хотела сказать, что тебе нравятся эти вещи?

Маша молча кивнула.

— На первый раз объясню, в чем дело. У меня нет офиса в Москве, и деловые партнеры ходят ко мне домой. У одних я покупаю, другим продаю, у треть­их беру деньги в банке. Это матерые бизнесмены. Они только посмотрят на твой костюмчик, и сразу же один впарит мне гнилые персики, другой забудет расплатиться...

Маша по-школьному подняла руку, чтобы не на­рушать вывод номер один из детского закона.

— Быстро учишься, — заметил Темирханов. — Говори.

— Но почему?!

— А знаешь, как бывает? Стоит во дворе маши­на, и никто ее не трогает. Потом смотришь, колесо спустилось. На следующую ночь разбили стекло, и началось: кто магнитолу тырит, кто колеса снимает. Потому что все поняли: с хозяином что-то случи­лось, хозяин уже не выйдет во двор и не даст по ше­ям. Дошло?

— Дошло, Ахмед Рашидович! — бравым голосом отчеканила Маша.

— Объясни, что ты поняла.

— Если в доме Темирханова появятся дешевые вещи, эти ваши партнеры подумают, что у вас день-. ги кончились. И кинутся вас добивать. Я вот что не пойму, Ахмед Рашидович: разве к вашей Розе не хо­дят дети со двора? Или вы всех одеваете?

— Детей с нашего двора одевать не надо. Сама увидишь. И, кроме того, за этих детей отвечают их родители, а твои родители далеко, и за тебя отвечаю я! Пока что я тобой доволен, — с комичной серьез­ностью добавил миллионер. — По-моему, ты умнее, чем хочешь казаться.

Так Маша впервые оказалась в бутике. Это маленький универмаг, как в Укрополе, только в бутике кругом зеркала и цены сумасшедшие. Пока Темирханов примерял пиджаки, Вадик с Машей купили вместо двухсотрублевого платья почти такое же стодолларовое. Джинсов и футболок в бутике не продавали. Зато Маша раскопала на вешалках замечатель­ный костюмчик «сафари» песочного цвета: юбка-брюки до колен, блузка, жакет и гольфы. К платью подобрали ужасно дорогие босоножки из трех ре­мешков, а к «сафари» — ботинки на толстой подошве.

Это была настоящая дамская одежда. Маша при­мерила «сафари» и сама себе позавидовала. В чистом высоком зеркале, как на картине, стояла незна­комая девушка. Не девчонка — понимаете? — а юная леди. Руки у нее были сильные и трогательно ломкие, как у балерины. Чистая кожа как будто светилась из-под загара. Две-три подживающие цара­пины на ногах совсем не портили незнакомку, а только придавали ей воинственный и бесшабашный имя. Если бы Маше посчастливилось дружить с такой девушкой, она без ревности признала бы ее глав­ной.

Самое потрясающее — то, что Маша и была этой прекрасной незнакомкой.

Когда она вышла из примерочной кабинки, Вадик сказал: «Блин!» — и молчал минуты две. А Те­мирханов довольно похрюкал и сам подобрал ей под пнет наряда часы «Джи-шок» в корпусе из мягкой пластмассы. Раньше Маша считала эти часы мужскими, но под «сафари» и нужны были такие: здоровенные, во все запястье. Из-за них рука выглядела особенно тонкой, а в этом-то и вся прелесть.

Турецкие обновки теперь казались жалкими. Ма­ша оставила их у дверей бутика, но ее догнал охранник и приказал вернуться, забрать пакет и больше так не делать. У охранника был злой и немного на­пуганный вид. Вадик сказал, что в Москве боятся взрывов, и если разбрасываться подозрительными пакетами, можно угодить в милицию. Маша вспом­нила про мину и про Деда в далеком Курске, и у нее испортилось настроение.

А Темирханов, одевшись в новый пиджак, пове­селел.

— Гони, шеф! — лихим тоном приказал он води­телю и стал расспрашивать Машу: «Как учишься?», «А кто у тебя мама?», «А папа кто?»

«Хорошо», — отвечала она. «Журналистка». «Был разведчиком, погиб в Анголе... Не извиняйтесь, это давно было. Я и не знала его совсем».

Шишка на затылке здорово болела. Вопросы сби­вали с толку, а Маше о многом нужно было поду­мать. Она стала отвечать невпопад, потом закрыла глаза.

— Спи, — сказал миллионер и заговорил с Вади­ком о мобильных телефонах. Телефон у него тоже украли.

Маша не спала. Потеряв самого опытного сыщи­ка, агентство «Алентьев и внучка» вело расследова­ние. Вся картина преступления пока что не склады­валась, и Маша решала не главную, но важную зада­чу: ЗАЧЕМ ТЕМИРХАНОВ ВРАЛ НАСТЕНЬКЕ?


Когда Настенька говорила, что взорвался темирхановский кейс, а не какой-то другой, — Маша ве­рила Настеньке.

Когда Темирханов говорил, что никогда не стал бы разъезжать с миной в кейсе, — Маша верила Темирханову.

И не потому, что не могла выбрать, кто прав, а потому, что оба правы. Просто Темирханов не знал, что везет мину.

Здесь-то и начинается самая важная часть загадки.

Проще простого узнать, чей кейс взорвался — юг, который вез Темирханов, или другой, похожий. Миллионеру бы только сказать Настеньке: «Пока­жите остатки кейса». Хотя кейс и чужой, но Темирханов долго держал его в руках и должен был узнать.

Но Темирханов, не взглянув, не проверив, заставил Вадика врать, что будто бы его кейс воры сбросили с поезда. Сочинил сказку: «Проводник хотел убить Вадика». ОН КАК БУДТО ХОЧЕТ ОТВЕСТИ ПОДОЗРЕНИЯ ОТ НАСТОЯЩЕГО ПРЕСТУПНИКА. Зачем?

Маша так и не разгадала эту загадку. «Жигуле­нок» остановился у магазина, и Вадик уже распла­чивался с водителем.


Миллионер ворвался в магазин, как маленькая толстая комета.

— Встань у двери! — велел он Маше. — Всех вы­пускать, никого не впускать!

Вадик пробежал за боссом чуть дальше и остано­вился посреди зала, грозно озираясь. Судя по всему, он должен был следить, чтобы продавцы не поменя­ли ценники на товарах. Сам Темирханов нырнул за прилавок, оттолкнул не узнавшую его уборщицу и скрылся за дверцей без надписи.

Магазин был немаленький и торговал всем, что растет. Южанку фруктами не удивишь, но, к приме­ру, манго и авокадо Маша ни разу не пробовала и видела только в лучших сочинских супермаркетах. На стеклянной двери болталась табличка с надписью «Закрыто». Маша перевернула ее, чтобы «За­крыто» было видно с улицы.

Стоять у двери было не очень приятно и к тому же скучновато. Она дорого дала бы, чтобы пойти вместе с Темирхановым. Как знать, а вдруг история с директором, который завышает цены, и мина в темирхановском кейсе — части одного преступления? Откуда-то из глубины магазина, где скрылся мил­лионер, слышался его возмущенный голос, но слов было не разобрать.

Короткие очереди у касс быстро таяли. Покупа­тели выходили с нагруженными сумками, не обра­щая внимания на Машу. Когда кто-то пытался вой­ти, она молча показывала на табличку «Закрыто». Некоторые спрашивали, когда откроют.

— Не знаю, — отвечала Маша, — как проверка покажет.

Одна дотошная старушка спросила, что это у нее за форма — часом, не милицейская? Жакет «сафа­ри» с накладными карманами и матерчатыми погон­чиками действительно был похож на форму какой-то несуществующей армии.

— Милицейская, африканский фасон, — под­твердила Маша. — Спецподразделение по борьбе с незаконным разгибанием бананов.

Старушка ушла, оглядываясь. Теперь ей будет о чем рассказывать пенсионеркам на лавочке.

Между тем голос Темирханова становился все громче. Можно было расслышать, как ему отвечают робким басом. Дверца за прилавком распахнулась, и показался миллионер. За ним, согнувшись вопроси­тельным знаком, семенил огромный мужчина рос­том почти с Вадика. Он перелистывал на ходу рас­трепанную пачку бумаг и басил:

— Ну что вы, Ахмед Рашидович... Да никогда,

Ахмед Рашидович... Завистники наговаривают, Ах­мед Рашидович...

Конечно, это был директор.

Из магазина вышел последний покупатель. Ма­ша закрыла дверь на засов и, стараясь не привлекать внимания, по стеночке шмыгнула ближе к Темирханову. Отобрав у директора бумаги, тот вслух читал ценники на полках:

— Вишня — сто двадцать рэ! Клубника — сто пятьдесят пять!

Он разыскивал вишню и клубнику в бумагах, кивал себе и переходил к следующей полке. С каждой такой проверкой голос миллионера становился ти­ше. Директор бегал за ним на полусогнутых, потом немного успокоился и отошел к Вадику. Маша не слышала, о чем они говорили, но все было и так яс­но: директор пожимал плечами, а Вадик успокаивающе похлопывал его по руке.

Еще с полчаса Темирханов бродил по магазину. Цены он уже не выкрикивал, а читал про себя, и ли­цо у него было кислое. Маша поняла, что миллио­нер не находит никакого жульничества и чувствует себя глупо: примчался за тысячу с лишним километ­ров, наорал на директора, а зачем?


В стекло постучали. За дверью стоял невысокий молодой человек с редкими усиками. Он был похож на старшеклассника. Маша показала ему на таблич­ку «Закрыто», но Вадик уже шел открывать.

— Малик приехал, — сказал он Темирханову. Не отрываясь от бумаг, миллионер сделал замысловатое движение рукой:

— Девочку туда, Маринку сюда. И поесть. Других девочек рядом не было, и Маша поняла, что ее сейчас отвезут домой к Темирханову. Жалко. Ей хотелось узнать, чем закончится проверка. Вадик на ходу сгреб ее за плечи:

— Езжай с Маликом.

— А вы?

— Мы до вечера здесь проторчим. Не забудь свои обновки. Турецкие не выбрасывай, если жалко. Просто спрячь. — Здоровяк открыл дверь и сказал Малику: — Отвезешь, вот, Машу — она гостья бос­са, а Марину Петровну привезешь.

— Маринпетровна собачку стрижот, — с легким акцентом сказал Малик. На шее у него была золотая цепь, под натянутыми рукавами футболки ходили маленькие надутые мышцы.

— Какая собачка?! Видишь, что творится? — Ва­дик махнул рукой в глубь магазина, где суетился Темирханов. — Скажешь, босс ее ждет. Закажи обед — пускай сюда привезут, — купи боссу «трубу»...

Малик внимательно слушал и вдруг сказал:

— Пачему приказываешь? Ты мне не началник.

— Конкретно, — Вадик посторонился, пропуская его в магазин. — Иди, спроси у босса, только учти, он сейчас злой.

Малик переминался с ноги на ногу. Ему не хоте­лось попадаться Темирханову под горячую руку. Ре­шившись, он подошел к миллионеру, и тот сразу же заорал на него не по-русски. Малик отвечал с оби­женным видом, показывая рукой на Вадика. В кон­це концов Темирханов неохотно кивнул. Повеселев­ший Малик издалека бросил Вадику ключи от ма­шины и сразу же отвернулся, не поглядев, поймает или нет. Вадик поймал.

— Пойдем. — Он вышел на улицу и повел Машу к похожему на броневик темно-зеленому джипу.

— Классная машина! — похвалила Маша.

— Бывают лучше, — буркнул Вадик, распахнув перед ней заднюю дверцу.

Из нутра джипа, обтянутого белой кожей, веяло прохладой. Маша замешкалась, а Вадик ждал, когда она сядет, чтобы прикрыть за ней дверцу, и это было как в кино про не нашу жизнь. «Ты, девочка, вхо­дишь в дом Темирханова, и тебе придется жить по моим законам», — вспомнила Маша. Такие, значит, законы: дня на два она гостья босса, и ей полагается ездить на заднем сиденье, а Вадику — открывать для псе дверцу.

Глава VIII

^ КВАРТИРА ЗА ТРИ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ

Смотреть на одинаковые многоэтажки за окном было неинтересно, и Маша стала нажимать все кнопки в миллионерской машине. А кно­пок хватало. Раз — и запел моторчик, из спинки пе­реднего сиденья поползло вверх темное стекло. Это чтобы водитель не видел и не слышал, что творится позади него на белокожем диванчике. Та же кнопка вернула стекло на место. Другая заставила играть невидимые колокольчики, и под их звон из подлокот­ника вылезла хрустальная пепельница.

Вадик неодобрительно поглядывал в зеркальце, по молчал.

— Чего вы с Маликом не поделили? — спросила Маша.

— Ты же слышала: я ему не «началник». Он всю педелю валял дурака и сейчас пойдет с грузчиками в нарды играть. А получает больше, чем я.

— Почему?

— Потому что они с боссом из одного тухума, — ответил Вадик.

— А тухум — это город или деревня?

— Род. Хотя, если считать по-нашему, они не родственники. То ли прадедушка Малика был женат на вдове двоюродного дедушки босса, то ли дядья их поменялись кинжалами — что-то в таком духе. — Вадик вильнул рулем, объезжая водопроводный люк, и заключил: — Тут, чтобы разобраться, в горах надо жить. А русский человек шиш догонит эту тему.

— Ну и не связывайся с Маликом, — посоветова­ла Маша.

— А я и не связываюсь. Мне за босса обидно: разведут его эти рахат-лукумы. Их ведь много, а он всем помогает, — горестно вздохнул Вадик.

— Завидуешь, — сказала Маша.

— Я?! — вспылил Вадик. Помолчал и признал­ся: — Есть немножко.

Впереди, возвышаясь над соседними домами, сверкал многоэтажный «карандаш» с островерхой стеклянной крышей. За оградой из стальных прутьев плотно стояли аккуратные голубые елочки.

Вадик остановился у ворот, и сейчас же из будки высунулся охранник в камуфляже. Он осмотрел но­мер джипа, сам джип от крыши до колес, Вадика за рулем и Машу на заднем сиденье. Потом охранник спрятался, и с полминуты ничего не происходило.

— Номер в списке ищет, — заметил Вадик. — Ну и язва! Знает же, чья машина.

Наконец ворота стали распахиваться. Язва-ох­ранник за стеклом своей будки даже не кивнул Ва­дику.

Джип въехал во двор, обогнул дом и остановился у парадного входа с двумя широкими лестницами. Между ними на мраморном цоколе красовалась льви­ная морда; изо рта у нее лилась вода. У морды было брезгливое выражение. Казалось, что внутри сидит лев и хочет вырваться, но голова у него не проходит и дыру, и льву остается только глядеть на прохожих и плеваться.

К джипу торопились двое охранников. В нескольких шагах они рассмотрели знакомый номер и остановились. Под их взглядами Вадик с Машей поднялись по лестнице.

Стеклянная дверь сама отъехала в сторону. За ней был зимний сад с пальмами, золотыми рыбками и сложенном из камней мелком бассейне и живыми попугайчиками в клетках. Под самым большим по­пугаем, положив локти на письменный стол, сидел четвертый охранник. Попугай был красно-синий, размером почти с курицу. Он ел дольку яблока, по-человечески держа ее лапой. От его кривого клюва в яблоке оставались ровные вырезы, как будто сделан­ные кусачками. Попугайская голова чуть-чуть не дос­тавала до верха клетки, а хвост упирался в дно, и на­рядные алые перья растрепались на кончиках.

— Ему же тесно, — пожалела попугая Маша.

— Еще как! — с непонятным удовольствием под­твердил охранник.

— Привет, Сашок, — Вадик пожал ему руку и представил Машу: — Гостья босса. Она денька на два, так что дай ей ключ. И мне дай, а то у меня ста­щили в поезде сумку со всеми делами.

— У тебя?! — изумился Сашок, глядя снизу вверх на внушительную фигуру здоровяка.

— Да нам подмешали в чай какой-то дури, — стал оправдываться Вадик, и у них завязался долгий и приятный обоим разговор. Вадик заново пережи­вал схватку с ворами, а Сашок его поучал: когда, мол, охраняешь клиента, нельзя брать из чужих рук даже сигарету, а не то что чай.

Маша про себя удивилась: разве Вадик охранял Темирханова? Они же просто ехали вдвоем... Нет, вспомнила она, все-таки охранял. Темирханов в туа­лет — Вадик следом, встанет в коридоре и смотрит по сторонам. Пока ехали в поезде, он только дважды упустил босса из виду: когда тот пошел в ресторан с Дедом и когда Настенька допрашивала Темирхано­ва, а потом самого Вадика. И в Москве он боялся оставить босса: уходил искать машину — оглядывал­ся... Странно, а в Сочи на вокзале Вадик не осто­рожничал. Ждал себе у вагона, между прочим, с че­моданом Темирханова, — значит, они успели встре­титься или приехали вместе.

Попугай выковырял из яблока семечко, раскусил и сквозь прутья клетки метко сплюнул шелуху за шиворот охраннику.

— Не при рогами! — сказал он, заметив, что Ма­ша смотрит. Голос у попугая был глухой и шипя­щий, как в старом громкоговорителе. Маша разинула рот. А попугай добавил: — Порву, как бобик грел­ку! — и с невинным видом выщипнул клювом что-то у себя под мышкой.

— Вот за это и сидит. Перевоспитывается, — за­метил Сашок и протянул Маше картонную карточку с коричневой магнитной полоской. — Это ключ от лифта. Будете уезжать — сдайте.

Ключ от лифта окончательно потряс Машу. Двор­цовые лестницы, фонтаны, охранников, пальмы и даже говорящего попугая она видела раньше, хотя и не в одном месте сразу. Но лифт с ключом, да еще с таким, электронным, — это всем фишкам фишка!

— Зачем в лифте ключ? — шепнула она Вадику, отойдя от Сашка и попугая.

— Чтоб чужие не катались.

— А разве охрана пропустит чужих?

— Чем больше систем безопасности, тем лучше.

На стене у лифта вместо обычной кнопки была коробочка со щелью. Вадик сунул в щель свою карточку, провел сверху вниз, и на коробочке зажглась зеленая лампочка, а двери лифта распахнулись.

В большущей зеркальной кабине Маша еще раз полюбовалась незнакомкой в «сафари». Она сама раньше не замечала, что уже такая взрослая.

Что-то мелодично звякнуло, и лифт остановился. Оглядываясь на свое отражение. Маша первой вы­шла из кабины и чуть не столкнулась с человеком в узких блестящих плавках. В остальном он был голый, как статуя: бритая голова, безволосая грудь в каплях пота, по-женски глянцевые босые ноги. Человек занес над головой черную пудовую гирю, ухнул, и гиря в его руке полетела вниз! Маша спрята­лась за Вадика.

— Сосед, — равнодушно сказал здоровяк и, не здороваясь с голым, повел Машу за собой.

Вокруг, блестя металлом и черной кожей сиде­ний, громоздились тренажеры. Стояла штанга на подставке и отдельно — красные блины для нее. Было светло и жарко; яркий дневной свет падал откуда-то сверху. Маша подняла голову — вот это да! Стеклян­ная крыша, как в теплице.

— А какой у Ахмед Рашидыча может быть сосед? Гут миллионерская коммуналка, что ли? — спросила она, оглядываясь на голого. Тот продолжал с ухань­ем размахивать гирей.

— По этажу сосед. Банкир, и фамилия у него подходящая: Прибытков. У нас на этаже две кварти­ры, а холл общий. Вообще здесь должен быть зим­ний сад, — Вадик показал на стеклянную крышу. — А Прибытков повернутый на физкультуре: в гости придет — и то мнет в руке мячик, пальцы развивает. Ну и уговорил босса: «Ахмед, устроим спортзал, ты у меня за месяц похудеешь...» Они тогда дружили.

— А сейчас поссорились?

— Ага, — перешел на шепот Вадик. — Прибыт­ков женился, а жена ему привезла из Харькова тестя с тещей. Им тесно стало на двухстах метрах, и При­бытков ка-ак вцепился в босса: продай ему кварти­ру, и все тут! А боссу неохота переезжать. Он в эту квартиру вломил три миллиона баксов.

— Серьезно? — не поверила Маша.

— Прикинь: по семь тысяч за квадратный метр, а этих метров тут — заблудишься. Да отделка. Одна библиотека чего стоит: шкафы — мореный дуб, сте­ны — мореный дуб, потолок — и то мореный дуб. Сделано в Англии точно по размеру комнаты, при­везено сюда и установлено тамошними мастерами. А теперь что — ломать?


Дверь в квартиру караулила еще одна коробочка со щелью, только из этой выглядывал голубой объ­ектив видеокамеры. Вадик нажал на кнопку, и в ко­робочке затилиликало.

— А наши карточки тут не годятся? — спросила Маша.

— Нет, наши только для лифта.

Не успел он договорить, как тилиликанье обор­валось. Из-за двери выскочило что-то маленькое, вертлявое, оттолкнуло Машу и повисло у Вадика на шее:

— Вадька! Вадюлище паршивый! Я без тебя соскучилась!

Розка, поняла Маша. Как и говорил Вадик, доч­ка миллионера была здорово похожа на отца, разве что худая и без лысинки. Не обращая внимания на Машу, она вскарабкалась Вадику на плечи и поддала пятками:

— Н-но, лошадка!

У лифта лязгнуло железо — это банкир-молодо­жен Прибытков бросил гирю. Он глядел на Розку. Наверное, думал о своих будущих детях.

А Розка, управляя Вадиком за уши, описала круг и въехала за дверь. Там сразу же что-то разбилось. Войдя за ними, Маша первым делом заметила рас­качивающуюся люстру с одним плафоном. Осколки второго валялись на полу.

— Эх, все равно другой такой не купишь! — Роз­ка сшибла уцелевший плафон и, пришпоривая Ва­лика пятками, умчалась за угол.

Маша осталась одна. Дверь квартиры за три мил­лиона долларов сама захлопнулась у нее за спиной.


Прихожая здорово напоминала танцкласс: такая же большая и с зеркальной стенкой. На узорчатом паркете валялись осколки плафонов, и больше ни­чего вокруг не наблюдалось — ни вешалки, ни галошницы. Маша постеснялась разгуливать в ботин­ках по миллионерскому паркету и стала ждать, удив­ляясь, почему в огромной прихожей нет хотя бы табуретки.

Из глубины квартиры чуть слышно доносились Розкины вопли и тявканье мелкой собачки (навер­ное, той, которую стригла Маринпетровна). Потом все звуки оборвались, — похоже, кто-то закрыл дверь. Маша засекла время по своим новеньким часам. Она чувствовала, что начинает ненавидеть Розку.

Через шесть с половиной минут раздался грохот, как будто уронили что-то не меньше тумбочки. С ги­каньем и топотом ворвалась Розка на взмыленном Вадике и заскакала по прихожей. Здоровяк виновато поглядывал на Машу, но молчал, а Розка не глядела на нее совсем. Эти молчаливые скачки продолжа­лись с минуту. Маша готова была сгореть со стыда, хотя стыдиться должна была Розка. Разве так принимают гостей?

Потом вошла женщина с крошечным седым той-пуделем на руках. Эта вообще заметила только стек­ла на полу.

— Жанна! — крикнула она и ушла, оставив дверь открытой.

В банкирском спортзале уныло ныли пружи­ны — Прибытков занимался на каком-то тренажере. И вдруг нытье оборвалось, а потом пружины завиз­жали часто-часто. Ага, Прибытков заметил соседку. Рисуется.

Маша и сама во все глаза глядела вслед женщине. Конечно, это была Маринпетровна — Марина Марчук, «Мисс Черноморочка» десятилетней давности. Сейчас Маша дала бы ей «Мисс Вселенную», а уж она-то разбиралась в женской красоте.

Весной и осенью в Сочи приезжают иностран­ные Дома моды. Тогда Машина мама не спит, пита­ется одним кофе и круглые сутки берет интервью у заграничных моделей — для сочинского телевиде­ния, для радио, для газет. Она везде нарасхват, пото­му что свободно говорит по-шведски, по-английски и немного хуже по-французски. Маша сколько раз бывала с мамой за кулисами, где второпях, не заме­чая друг друга, переодеваются модели — мужчины и женщины. Некоторые бродят в одном белье, чтобы не помять одежду. Им не стыдно. У них такая рабо­та — показывать себя.

Только, если честно, показывать многим нечего. Маша видела, как из обычных девчонок в джинсах делают красавиц. Причешут, подмажут, оденут в платья с разрезом, поставят коротконогих на каблуки, загримируют прыщик под родинку — и готово. А Марина Марчук (то есть уже Темирханова) и без грима годилась на обложку модного журнала. Было стран­но и обидно, что у такой красавицы родилась похо­жая на чертенка Розка.

Дверь закрывалась медленно — у нее вверху был механизм вроде двух медных кастрюль с длинными ручками. Маша видела, как Маринпетровна, дожидаясь лифта, стоит с пустым, как будто сонным, лицом. Наверное, это было специальное лицо для глазеющих дураков, потому что Прибытков яростно скрипел пружинами, как будто просил: «Ну, посмот­ри на меня!»

Потом дверь захлопнулась.

— А это что за дрянь?! — услышала Маша и обер­нулась. Палец сидевшей на Вадике Розки указывал на нее!

— Это гостья босса, — сказал Вадик, виновато улыбаясь Маше, мол, такая уж эта Розка, не обра­щай внимания.

Маша поняла, что прожить два дня в миллионерской квартире будет непросто. Может, позвонить Настеньке — пускай отправляет ее малой скоростью в Сочи?

— Ты что молчишь, дрянь?! — требовательно спросила Розка.

«От дряни слышу!» — завертелось на языке у Ма­ши. Но тут появилась Жанна и расчетливым ударом веника съездила по спине сразу и Розке, и Вадику.

— Дрянь, ты чего дерешься? — удивилась дочь миллионера.

Жанна молча показала веником на осколки пла­фонов и стала подметать. Лицо у нее было немолодое, а фигурка подростковая, как у Малика. Маша подумала, что, наверное, она тоже из одного тухума с боссом.

— Пойдем, дрянь, — позвала притихшая Розка.

— Я в ботинках, дрянь, — ответила Маша, и Роз­ка не обиделась.

— Да хоть в валенках, Жанка приберет, — сказа­ла она и, наклонившись с Вадика, по-мужски про­тянула Маше руку. — Роза.

— Мария, — представилась Маша, отвечая на по­жатие Розкиной цепкой лапки.

— Балалайка тебе. Даже две. Пойдем, я квартиру

покажу. — Розка пришпорила Вадика, и он тронулся шагом.

Маша пошла рядом, раздумывая, что могут озна­чать эти две балалайки. Кажется, она прошла какое-то Розкино испытание.


g-n-karandaev-g-moskva-2008-stranica-2.html
g-n-matyushin-uchenij-arheolog-otkrivshij-i-issledovavshij-neskolko-naibolee-rannih-stoyanok-cheloveka-na-territorii-rossii-stranica-11.html
g-n-matyushin-uchenij-arheolog-otkrivshij-i-issledovavshij-neskolko-naibolee-rannih-stoyanok-cheloveka-na-territorii-rossii-stranica-17.html
g-n-potanina-i-dvizhenie-alash.html
g-n-skudaryova-redakcionnij-sovet.html
g-n-volkov-etnopedagogika-kak-pedagogika-semi-i-roda.html
  • uchit.bystrickaya.ru/statya-vnesti-v-federalnij-zakon-ot-24-noyabrya-1995-goda-n-181-fz-o-socialnoj-zashite-invalidov-v-rossijskoj-federacii-sobranie-zakonodatelstva-rossijskoj-federacii-1995-n-48-st-stranica-4.html
  • desk.bystrickaya.ru/plan-raboti-prishkolnogo-ozdorovitelnogo-lagerya-s-dnevnim-prebivaniem-detej-maou-licej-3-g-cheboksari-v-period-s-1-iyunya-po-29-iyunya-2012-goda-na-21-den-ou.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sportivnoe-orientirovanie-2.html
  • predmet.bystrickaya.ru/scenaristi-v-depressii-pochti-30-tis-kaluzhskih-detej-otdohnut-letom-po-putevkam-fonda-socstrahovaniya.html
  • esse.bystrickaya.ru/programma-sorevnovanij-24-fevralya-vzveshivanie-s-00-do-11-00-v-sdyushor-borbi-i-boksa-g-tiraspol-s-11-30-zherebevka-i-seminar-sudej-do-14-30-torzhestvennoe-otkritie-i-predvaritelnie-poedinki-s-15-00-do-19-00.html
  • essay.bystrickaya.ru/desyataya-novaya-lekciya-aksiomi-edinstva.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/teplovoe-izluchenie.html
  • writing.bystrickaya.ru/komponovka-seti-ii-podklyuchenie-setevih-komponentov-7.html
  • literatura.bystrickaya.ru/reshenie-opredelim-izmenenie-magnitnogo-potoka-magnitnogo-potoka-pronizivayushego-ramku-pri-ischeznovenii-polya.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/protivodejstvie-korrupcii-problemi-i-perspektivi-formirovaniya-i-realizacii-nacionalnoj-regionalnoj-i-municipalnoj-antikorrupcionnoj-politiki-proshyol-nedavno-v-nizhnekamske-stranica-10.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/universalnie-kommunikacii-i-mnogofunkcionalnaya-bezopasnost-ot-zyxel-communications.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/provodyat-28-29-noyabrya-2006-goda-vii-mezhdunarodnuyu-nauchno-tehnicheskuyu-konferenciyu.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/lico-prestupnoj-nacionalnosti-gosduma-rf-monitoring-smi-13-sentyabrya-2007-g.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-ii-lichnij-adyutant-verhovnogo-komanduyushego-russkimi-vojskami-generala-kornilova-kapitan-pokrovskij-netoroplivo.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-5-kompleks-vini-i-tyurkoyazichie-alan-na-severnom-kavkaze-v-hh-veke.html
  • textbook.bystrickaya.ru/issledovatelskaya-deyatelnost-uchashihsya-kak-faktor-razvitiya-lichnosti-na-urokah-geografii.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-federalnij-byudzhet-s-2005-gzachislyayutsya-nalogovie-dohodi-ot-sleduyushih-federalnih-nalogov-i-sborov.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/poryadok-ischisleniya-transportnogo-naloga.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/belogorka.html
  • znanie.bystrickaya.ru/6-analiz-veroyatnosti-bankrotstva-3-sanaciya-kak-ekonomicheskaya-kategoriya-ee-neobhodimost.html
  • grade.bystrickaya.ru/nizhegorodskoj-oblasti-ob-oplate-truda-rabotnikov-municipalnih-obrazovatelnih-uchrezhdenij-borskogo-rajona-nizhegorodskoj-oblasti.html
  • student.bystrickaya.ru/-3-ognestrelnoe-oruzhie-ispolzuemoe-sotrudnikami-chastnih-ohrannih-predpriyatij.html
  • crib.bystrickaya.ru/instrukciya-1-po-primeneniyu-dezinficiruyushego-sredstva-frisept-forte-ooo-septa-rossiya.html
  • write.bystrickaya.ru/franciya-chast-2.html
  • spur.bystrickaya.ru/laboratornaya-rabota-2-metodicheskie-ukazaniya-k-laboratornim-rabotam-po-discipline-programmirovanie-na-yazike-visokogo-urovnya.html
  • turn.bystrickaya.ru/plan-grafik-realizacii-edinichnih-proektov-tema-proekta.html
  • crib.bystrickaya.ru/himicheskie-nauki-i-nauki-o-materialah-lnosti-rossijskoj-akademii-nauk-v-2002-godu-osnovnie-rezultati-v-oblasti.html
  • writing.bystrickaya.ru/anna-bretonskaya-2.html
  • holiday.bystrickaya.ru/obnovlen-perechen-bankov-predostavlyayushih-bankovskuyu-garantiyu-na-uplatu-nds.html
  • credit.bystrickaya.ru/polozhenie-1-o-konkurse-luchshaya-vistavochnaya-ekspoziciya-v-ramkah-8-j-akmolinskoj-regionalnoj-yarmarki-turizm-ozdorovlenie-puteshestviya-2011-obshee-polozhenie.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istoriya-inakomisliya-v-sssr-stranica-5.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tipichnie-alogizmi-delovoj-rechi-kultura-delovogo-obsheniya-prakticheskoe-posobie.html
  • college.bystrickaya.ru/36-trebovaniya-k-urovnyu-osvoeniya-programmi-i-formi-tekushego-promezhutochnogo-i-itogovogo-kontrolya.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/pri-etom-summa-predyavlennih-iskovih-trebovanij-za-ukazannij-period-sostavila-1412-mln-rublej-1399-mln-rublej-v-sudah-obshej-yurisdikcii-appg-2232-mln-rublej-13-mln-rublej-v-arbitrazhnih-sudah-appg-833-mln-rublej.html
  • knigi.bystrickaya.ru/socialnaya-reklama-kak-sredstvo-politicheskogo-pr.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.